Парень, ухмыляясь, огляделся по сторонам, ожидая одобрения, но никто его не поддержал, и краска медленно залила его лицо. Ведь все, кто хотя бы недолго расследовал убийства, помнили это дело. В полицейских школах Норвегии его использовали как пример. Оно вошло в легенду. Так же как и тот, кто его распутал.
– Харри Холе.
– It’s Neil McCormack, Holy. How are you? And where are you?[107]
Маккормаку совершенно отчетливо послышалось, что Харри ответил «В коме», но, может, это просто название какого-то норвежского местечка.
– I talked to Iska Peller[108]. Как ты и говорил, она мало что могла рассказать о той ночи, зато что касается следующего вечера, тут напротив…
– Да?
– Их с подругой забрал из хижины местный полицейский и устроил у себя дома. Оказывается, пока мисс Пеллер спала, пытаясь справиться с гриппом, полицейский с Шарлоттой выпили в гостиной по стаканчику, а потом он якобы попытался соблазнить девушку. Это было настолько недвусмысленно, что Шарлотта стала звать на помощь, мисс Пеллер проснулась, поднялась и вошла в гостиную, где полицейский уже успел спустить с ее подруги лыжные штаны до колен. Он прекратил свои попытки, и мисс Пеллер с подругой решили ехать на железнодорожную станцию, чтобы остановиться в гостинице в местечке, которое, я боюсь…
– Йейлу.
– Спасибо.
– Ты говоришь, попытался соблазнить, Нил, то есть ты имеешь в виду – пытался изнасиловать?
– Нет. Мне пришлось сделать несколько заходов, прежде чем мы с мисс Пеллер определились с формулировкой. Она сказала, что, по словам подруги, полицейский спустил с нее штаны против ее воли, но он не прикасался к ней интимно.
– Но…
– Мы, конечно, вправе предположить, что цель у него была именно такова, но утверждать ничего нельзя. Смысл в том, что ничего уголовно наказуемого не произошло. Мисс Пеллер с этим согласилась, они и не подумали заявить на него, а просто взяли и уехали оттуда. Полицейский даже нашел какого-то деревенского чудака, который довез всех троих до станции и помог сесть в поезд. По словам мисс Пеллер, полицейский был не слишком удручен тем, что произошло, и гораздо больше стремился заполучить номер телефона ее подруги, чем ее прощение. Как будто речь шла о совершенно обычном деле, о том, что сплошь и рядом случается между мужчиной и женщиной.
– Хм… Что-нибудь еще?
– Нет, Харри. Не считая того, что мы, как ты и предложил, предоставили ей полицейскую охрану. Полный круглосуточный сервис, еду и все необходимое доставляют ей прямо к двери. Она может наслаждаться солнцем. Если в Бристоле будет солнце.
– Спасибо, Нил. Если что-нибудь…
– …появится, то я позвоню. И наоборот.
– Разумеется. Take care[109].
«Скажешь тоже», – подумал Маккормак, положил трубку и посмотрел в синее послеполуденное небо. Сейчас, летом, дни немного длиннее. Он все-таки еще успеет на полуторачасовую прогулку на яхте, прежде чем стемнеет.
Харри встал и направился в душ. Простоял там двадцать минут, не двигаясь, подставив тело под обжигающе горячую воду. Потом вышел, вытер распаренную, покрывшуюся красными пупырышками кожу и оделся. Посмотрел на мобильный и обнаружил, что, пока спал, пропустил восемнадцать звонков. Значит, им удалось раздобыть его номер. Он узнал первые цифры телефонов трех крупнейших норвежских газет и двух основных телеканалов: у всех у них коммутаторы с нулями и одинаковыми цифрами. Последние цифры различались, явно указывая на разных журналистов, равно жаждущих комментариев. Его взгляд задержался на одном из номеров, он даже не понял почему. Потому что какие-то байты в его мозгу наверняка ведали запоминанием номеров. К тому же первые цифры говорили о том, что телефон ставангерский. Он заглянул еще дальше в список звонков и нашел номер Колбьёрнсена.
Харри перезвонил и, пока завязывал ботинки, прижал телефон щекой. Кстати обнаружилось, что пора покупать новые. Отлетела металлическая набойка, позволявшая безнаказанно наступать даже на гвоздь.
– Черт, Харри. Ты сегодня в газетах просто герой дня. Прям звезда. Что начальник-то говорит?
Голос у Колбьёрнсена был как с похмелья. А может, просто больной.
– Не знаю, – сказал Харри. – Я с ним не говорил.
– Убойный отдел не при делах, во всем виноват ты лично. Это твой шеф заставил тебя take on of the team?[110]
– Нет.
Повисла долгая пауза, за которой последовал новый вопрос:
– Ну не Бельман же?
– Чего ты хочешь, Колбьёрнсен?
– Черт бы тебя побрал, Харри. Я, как и ты, занимаюсь somewhat[111] нелегальным самостоятельным расследованием. И сперва хотел бы знать: мы по-прежнему одна команда?