– Как будто он один из наших, – сказал Харри.
– Ну, – сказала Катрина. – Тебе придется искать мужчину в ковбойской шляпе.
– Чего?
– Нэшвилл. Мекка музыки кантри и все такое.
Пауза.
– Алло! Харри?
– Я здесь. Конечно. Спасибо, Катрина.
– А поцелуй?
– С ног до головы.
– Нет уж, спасибо.
Они отсоединились.
Харри выделили офис с видом на Брюн, и он как раз рассматривал безрадостную панораму за окном, когда в комнату постучали.
В дверях стояла Беата Лённ.
– Ну и каково это – в постели с врагом?
Харри пожал плечами:
– Врага зовут Кавалер.
– Ладно. Я просто хотела сказать, что мы прогнали отпечатки с письменного стола через нашу базу данных. Совпадений нет.
– Я другого и не ожидал.
– Как твой отец?
– Вопрос нескольких дней.
– Мне очень жаль.
– Спасибо.
Они посмотрели друг на друга. И внезапно Харри понял, что именно это лицо ему хотелось бы видеть на похоронах. Бледное личико, которое он видел на других похоронах, заплаканное, с большими трагическими глазами. Лицо, словно созданное для похорон.
– О чем думаешь? – спросила она.
– Я знаю только одного преступника, который так убивал, – сказал Харри и снова отвернулся к окну.
– Он напоминает тебе Снеговика, да?
Харри медленно кивнул.
Она вздохнула:
– Я обещала не говорить, но звонила Ракель.
Он смотрел вдаль, на многоэтажки Хельсфюра.
– Спрашивала о тебе. Я сказала, что у тебя все хорошо. Я правильно сделала, Харри?
Харри глубоко вздохнул:
– Конечно.
Беата еще немного постояла в дверях. А потом ушла.
Как она там? Как Олег? Где они? Что они делают, когда спускается вечер, кто охраняет их, кто стоит на страже? Харри опустил голову и обхватил руками уши.
Только один человек знает, как рассуждает Кавалер.
Наступил вечер, стемнело, но ничего так и не произошло. Вечно горящий желанием о чем-то проинформировать администратор гостиницы по кличке Капитан связался с Харри и сообщил, что кто-то звонил и спрашивал, не живет ли у них Иска Пеллер, австралийка, о которой писали в «Афтенпостен». Харри ответил, что это, по всей видимости, какой-нибудь журналист, но Капитан считал, что даже самый подлый журналюга знает правила игры: сначала представься и объясни, откуда ты. Харри поблагодарил и чуть было не попросил Капитана позвонить, если у того будут новости. Но потом до него дошло, к чему может привести подобное приглашение. Позвонил Бельман и сказал, что будет пресс-конференция и если Харри захочет прийти, то…
Харри отказался и почувствовал, что Бельман вздохнул с облегчением.
Харри сидел и барабанил пальцами по столу. Снял было трубку, чтобы позвонить Кайе, но потом положил на место.
Снова ее поднял и обзвонил несколько отелей в центре. Там никто не мог припомнить, чтобы им задавали вопросы о какой-то Иске Пеллер.
Харри взглянул на часы. Хотелось выпить. Хотелось зайти в офис к Бельману, спросить, куда он, черт бы его побрал, дел опиум, занести кулак, увидеть, как он съежится…
Единственный, кто знает.
Харри встал, отшвырнул кресло, схватил пальто и выскочил из кабинета.
Он доехал до центра и припарковался у Норвежского театра, вопиюще нарушая все правила. Пересек улицу и вошел в гостиницу.
Капитан получил это прозвище, еще когда работал швейцаром в том же отеле. Вероятнее всего, из-за роскошной красной формы вкупе с манерой постоянно давать руководящие указания всем вокруг и по всякому поводу. Кроме того, он полагал себя центром всего мало-мальски значительного, что происходило в центре города, человеком, который держит руку на пульсе, человеком, который знает. Осведомителем с большой буквы О, бесценным винтиком полицейской машины, которая обеспечивала покой Осло.
– В какой-то глубинной части моего мозга я и сейчас слышу этот довольно характерный голосок, – произнес Капитан, явственно смакуя собственные слова.
Харри видел, как коллега, стоящий рядом с Капитаном за стойкой администратора, возвел глаза к небу.
– Как будто это был педик, – заключил Капитан.
– Вы хотите сказать, что голос был высокий? – спросил Харри и вспомнил рассказы друзей Аделе. Ведь Аделе говорила, что главный недостаток ее кавалера, похоже, в том, что разговаривает он, как тот гомосексуалист, с которым она вместе снимает квартиру.
– Нет, скорее такой. – Капитан размял ладони, поморгал и выдал пронзительную пародию на женщину с придурью: – «Черт, как же я на тебя зла!»
Сотрудник, у которого, конечно же, был бедж с именем «Сёрен»[129], хихикнул.
Харри поблагодарил и чуть было снова не попросил Капитана звонить, если будет что-то новое. Вышел из здания. Закурил и взглянул на табличку с названием гостиницы. Что-то тут было… В тот же миг он заметил машину транспортной полиции, припаркованную за его собственной, и мужчину в комбинезоне, который записывал номер машины Харри.