– И на людей, – тихо сказал Харри.
– Знакомое оружие?
– Прицел с лучшей в мире оптикой. Самое оно, чтобы попасть в слона со ста метров. Такая винтовка идеальна для покушений. – Харри погладил чемодан пальцами, нахлынули воспоминания. – Да, оно мне знакомо.
– Вам отдам задешево. Тридцать тысяч евро.
– На этот раз я не за винтовкой.
Харри повернулся к открытому стеллажу, который стоял посреди комнаты. С полок скалились выкрашенные в белое причудливые деревянные маски.
– Маски духов народа май-май, – сказал ван Боорст. – Эти ребята верят, что, сбрызнув себя священной водой, станут неуязвимыми для вражеских пуль. Потому что пули тоже превратятся в воду. Повстанцы май-май шли воевать против правительственных войск с луками и стрелами, в шапочках для душа и с затычками для ванны в качестве амулетов. I’m not kidding you, Monsieur[77]. Ясное дело, их скосили. Но воду они любят, эти май-май. И еще белые маски. А также сердца и почки своих врагов. Слегка обжаренные и с кукурузным пюре.
– Ммм, – сказал Харри. – Я и не ожидал, что в таком невзрачном доме полный подвал диковинок.
Ван Боорст хохотнул:
– Cellar? This is the ground floor. Or was[78]. До извержения три года назад.
И тут до Харри дошло. Черные блоки, черная глазурь. Пол там, наверху, лежащий ниже уровня земли.
– Лава, – сказал Харри.
Ван Боорст кивнул.
– Она текла через весь центр и уничтожила мой дом у озера Киву. Все деревянные дома вокруг сгорели, этот бетонный – единственное, что осталось, но и он оказался погребен под лавой. – Он ткнул рукой в стену. – Вот здесь была дверь, ведущая туда, где три года назад проходила улица. Я купил дом и просто сделал новую дверь – вы вошли через нее.
Харри кивнул:
– Повезло вам, что лава не хлынула в дверь и не залила этот этаж.
– Как видите, окна и дверь обращены в сторону, противоположную Ньирагонго. Такое ведь случается не впервые. Раз в десять-пятнадцать лет чертова гора заплевывает город лавой.
Харри приподнял бровь:
– И люди все равно возвращаются?
Ван Боорст пожал плечами:
– Добро пожаловать в Африку. Но вулкан этот bloody useful[79]. Если надо избавиться от ненужного трупа – а в Гоме это дело обычное, – ты можешь утопить его в озере Киву. Но все равно там, на дне, труп останется. А вот в Ньирагонго… Считают, что у всех вулканов на дне есть пузырящиеся раскаленные озера лавы, но это не так. Нигде их нет. Кроме Ньирагонго. Тысяча градусов по Цельсию. Просто бросить туда, и с концами. Только облачко газа поднимется. В Гоме у них это единственный шанс попасть на небо. – Он засмеялся и закашлялся. – Однажды я видел, как один рьяный охотник за колтаном спускал в кратер на толстой цепи дочку местного вождя племени. Вождь ни за что не хотел подписывать бумаги, которые дали бы охотнику право добывать колтан в этих краях. Волосы у нее вспыхнули в двадцати метрах над лавой. А еще через десять метров она горела, как сальная свечка. Чуть ниже с нее все потекло. Я не преувеличиваю. Кожа и мясо стекали со скелета… Так вас интересует это?
Ван Боорст открыл шкаф и вытащил металлический шарик. Блестящий, перфорированный мелкими дырочками и чуть меньше теннисного мяча. Из дырочки побольше свисал тонкий шнур с кольцом на конце. Такой же инструмент Харри видел у Хермана Клюйта.
– Работает? – поинтересовался Харри.
Ван Боорст вздохнул. Он просунул мизинец в металлическое кольцо и потянул. Раздался громкий щелчок, и металлический шарик подпрыгнул у бельгийца в руке. Харри застыл: из дырочек выскочили шипы.
– Вы позволите? – спросил он и протянул руку.
Ван Боорст отдал ему шарик и внимательно следил, как Харри пересчитывает шипы.
Харри кивнул.
– Двадцать четыре, – произнес он.
– Столько же, сколько было сделано яблок, – заметил ван Боорст. – Для инженера, который сконструировал и изготовил его, это число имело символический смысл. Столько лет было его сестре, когда она покончила с собой.
– И сколько их у вас в этом шкафу?
– Всего восемь. Включая вот этот великолепный экземпляр из золота. – Он вынул другой шарик, матово блеснувший в свете лампочки, и снова убрал его в шкаф. – Но он не продается. Чтобы его заполучить, вам придется убить меня.
– Значит, после того как Клюйт купил одно яблоко, вы продали еще тринадцать?
– И каждый следующий дороже. Это надежное вложение денег, господин Холе. У старых пыточных инструментов есть верный и платежеспособный круг ценителей, уж поверьте.
– Я вам верю, – сказал Харри и попытался вдавить назад один из шипов.