Лермонтов

Слабо, по-стародавнему, пахло нюхательным табаком и пачулями...

Зато во всех других комнатах кипела молодая жизнь! Вокруг неутомимой танцорки и выдумщицы старшей дочери Карамзина Софи собирался целый хоровод дам: Анна Оленина[51], к которой некогда безуспешно сватался Пушкин; черноглазая Александра Осиповна Смирнова[52], урождённая Россет, воспетая многими поэтами «дева-роза»; младшая дочь Карамзина Лиза. Наполняли дом и знакомцы братьев Карамзиных — Андрея, Александра и Владимира. Все были немного влюблены друг в друга, проводили время превесело, держались без церемоний: дамы в простых платьях, мужчины в цветных фраках. Днём прогуливались по дорожкам вокзала (первый паровоз пустили лишь год назад, железная дорога оставалась новинкой, и билет в «кареты первого ряда» стоил дорого). Вечером, за чайным столом, принимая чашки из рук всегда ровной, улыбающейся Екатерины Андреевны, перебрасывались остротами, читали стихи или затевали домашние спектакли.

К обеду частенько приезжал Пётр Андреевич Вяземский, сводный брат хозяйки дома. Его сын Поль — к неудовольствию отца, который недолюбливал Лермонтова, — совершенно прилепился к Михаилу Юрьевичу[53], смотрел ему в рот и ходил следом. (Это именно он потом устроит забавную мистификацию с подделкой записок Адель Омер де Гелль[54], где фигурирует и Лермонтов).

   — Как быстро бежит время, — кокетливо вздыхала молоденькая Лиза Карамзина. — Кончилось лето, и мы с тобою, Сонюшка, постарели на целый год. Нас уже никто не полюбит!

   — Что вы! — галантно восклицал Лермонтов, обращаясь к Софи Карамзиной, но бросая косвенный взгляд на тридцатилетнюю красавицу Оленину. — Мужчине нет дела до возраста женщины, если у той изящная ножка.

   — Вы вечно шалите, — донельзя довольная отзывалась Софи, выставив из-под раскинутого веером подола узкий нос башмачка.

Она начисто забыла на тот миг пушкинский мадригал, обращённый к Олениной:

Ходит маленькая ножка,
Вьётся локон золотой...

Аннет не проронила ни слова. Её лицо приняло мечтательное выражение — специально для Лермонтова.

«Ах вы любезные птицеловки! — подумал он. — Желаю вам успеха в пленении зазевавшихся петушков. Но сам в эту сеть не ступлю».

Думая столь вероломно, он продолжал смотреть на зарумянившуюся Софи преданно, а переводя взор на Аннет — чуть лукаво.

Подметив их игру, ревнивая к чужому успеху Александра Осиповна Смирнова-Россет слегка повела белоснежными плечами; при смоляных волосах она носила чёрные платья, и язвительный Вяземский называл её за глаза мухой в молоке.

   — Жизнь измеряется не годами, — томно сказала она. — Всему на свете я предпочитаю минуты веселья. Но, Боже мой, разве так веселились в прежние времена? В зиму на тридцать второй год, ещё в бытность мою фрейлиной, не было конца свадьбам и балам. На масленой во дворце танцевали с утра в декольте и в коротких рукавах. Ездили на Елагин: правили пошевнями мужики в красных рубахах, а сзади привязывали салазки; государь усаживался с Урусовой или Варенькой Нелидовой, а государыня с Салтыковой или князем Трубецким. На крутом повороте салазки опрокидывались — то-то смеху! Хотя кучер говорил мне, что у него душа уходила в пятки на этом повороте. Тогда впервые явилась в свет Аврора Демидова[55]. У Виельгорских играют с тех пор сочинения графа в её честь. У неё необыкновенный цвет лица и зубы как жемчуг. Но, на мой взгляд, сестра её Эмилия[56] ещё краше. Таких синих глаз и белокурых волос больше не встретишь! Сознайтесь, Лермонтов, если бы её не подхватил с налёту Владимир Мусин-Пушкин, вы бы не устояли против брачных уз? Да ещё теснились бы в длинной череде... Она ангел и вам безумно нравится!

   — Охотно сознаюсь. Особенно когда не открывает рта, как прилично ангелам. Небесным созданиям к лицу чувствительная меланхолия, а не громкий смех.

   — Злюка. Не обмолвитесь при князе Вяземском: она — его последнее увлечение, и Пётр Андреевич в сердцах бросит вам перчатку!

В доме Карамзиных Лермонтов чувствовал себя лучше, чем в других местах. Он зачастил к ним. Но и там не был полностью раскован. Изобретательная остроумка Софи, которая так явно благоволила к нему, что иногда стоило некоторого труда обращать её слова и вздохи в «фарсу», привычную и ценимую в их литературном кругу, — эта самая милейшая Софья Николаевна принимала его настолько, насколько он совпадал с атмосферой салона и соответствовал её собственному бойкому, но недалёкому уму.

51

Анна Оленина — Анна Алексеевна (1808 — 1888), младшая дочь А. Н. Оленина, археолога, историка, художника, директора Публичной библиотеки, президента Академии художеств. А. Оленина с 1840 г. была женой Ф. А. Андро. В своё время ею, умной и обаятельной, был увлечён А. С. Пушкин и даже сватался к ней в 1828 г., но получил отказ от её родителей. Лермонтов познакомился с ней в 1839 г. и встречался у Карамзиных, у М. А. Щербатовой, в доме Олениных и др. местах. Ей посвящали стихи А. С. Пушкин, И. А. Крылов, Н. И. Гнедич, И. И. Козлов, Д. В. Веневитинов. Лермонтов 11 августа 1839 г., в день рождения А. А. Олениной, написал ей в альбом стихи («А. А. Олениной»).

52

Александра Осиповна Смирнова (урожд. Россет; 1809 — 1882) — одна из выдающихся женщин петербургского светского общества, мемуаристка. С 1832 г. жена Н. М. Смирнова, чиновника Министерства иностранных дел, с 1829 г. камер-юнкера, впоследствии калужского, а затем петербургского губернатора. Окончила Екатерининский институт, где была ученицей П. А. Плетнёва. До замужества была фрейлиной. Славилась красотой, умом, образованностью и независимостью суждений. Была в дружеских отношениях со многими художниками и писателями. Личное её знакомство с поэтом произошло в ноябре 1838 г. у Карамзиных. В 1838 — 1841 гг. Лермонтов был частым посетителем её салона и посвятил ей стихи г. «А. О. Смирновой». В неоконченной повести «Штосс» она является прототипом Минской. Высоко ценила талант Лермонтова. При отъезде его в ссылку на Кавказ в апреле 1840 г. дала ему рекомендательное письмо к своему дяде декабристу Н. И. Лореру.

53

Его сын Поль... совершенно прилепился к Михаилу Юрьевичу... — Вяземский Павел Петрович (1820 — 1888), князь; сын П. А. Вяземского. Познакомился с Лермонтовым, будучи студентом Петербургокого университета. В 1838—1841 гг. встречался с ним у Карамзиных и Валуевых. Позднее — археограф, основатель Общества любителей древней письменности, сенатор.

54

...мистификацию с подделкой записок Адель Омер де Гелль... — Омер де Гелль Адель (1817 — 1871), французская писательница и путешественница. В конце 1830-х гг. путешествовала с мужем по России. Существует версия, что в это время она встречалась с Лермонтовым. П. П. Вяземский в 1887 г. опубликовал «Письма и записки» Омер де Гелль (перевод с французского), в которых описаны её встречи с поэтом на Кавказе и в Крыму осенью 1840 г. Однако в 1934 г. Н. О. Лернером и в 1935 г. П. С. Поповым был раскрыт подлинный автор этого сочинения — её мнимый переводчик П. П. Вяземский. Хотя существует косвенное свидетельство того, что возможность знакомства Омер де Гелль с Лермонтовым всё же не исключена.

55

Аврора Демидова — Шернваль фон Валлен Аврора Карловна, баронесса (1806 — 1902), сестра Э. К. Мусиной-Пушкиной (см. ниже), по национальности шведка. Известная красавица, адресат стихов Е. А. Баратынского и П. А. Вяземского; с 1831 г. фрейлина, с осени 1836 г. жена П. Н. Демидова, с 1846 г. замужем за Андреем Николаевичем Карамзиным.

56

...сестра её Эмилия... — Мусина-Пушкина Эмилия Карловна (урожд. Шернваль фон Валлен; 1810 — 1846), жена графа В. А. Мусина-Пушкина (1798 — 1854), в прошлом члена Северного общества декабристов. Известная красавица, в которую, по свидетельству В. А. Соллогуба, одно время был влюблён Лермонтов. Ей посвящён его мадригал «Графиня Эмилия...».