— С кем ты там разговариваешь? — спросил тот же голос. — Кто это?
— Человек, с которым молодой девице не следовало бы встречаться.
Наверху кто-то тотчас мягко спрыгнул на пол, потом, шлепая ночными туфлями по ступеням, сбежал вниз, и на пороге холла появилась Тао в голубом халатике.
Доктор жестом фокусника представил ей Виктора:
— Знакомься. Иван Кузьмич Потапов. Помести его в комнате для гостей. Да покажи ему, где ванная и уборная, он с утра не мочился.
Сказав это, доктор вышел, насвистывая, и захлопнул за собой дверь. Тао хотела было бежать за отцом. Но из глубины квартиры донесся его успокоительно-торжествующий бас: — Теперь мы квиты, Таоська, квиты.
Гость ждал, и собака его смотрела так же выжидательно.
— Проходите, пожалуйста, — сухо пригласила она Виктора, указывая на дверь против той, за которой скрылся ее отец.
Виктор пошел за ней, потешаясь в душе. Он знал, что у отца с дочкой отношения товарищеские, но не думал, что до такой степени грубовато-бесцеремонные.
Тао провела его в угловую комнату с двумя окнами, комфортабельно обставленную — тут был письменный стол, зеркало, картины, тахта. Тао подняла крышку тахты, чтобы достать оттуда постель.
— К сожалению, не могу поручить это никому из слуг: сегодня китайский Новый год, и отец всегда отпускает их всех. Придется самой…
Слегка надув губы, так что верхняя, всегда как будто припухшая, некрасиво выпятилась пузырем, Тао старательно стлала постель. Держалась она высокомерно, как бы желая дать почувствовать незнакомому гостю расстояние между ними. Виктор видел, что он ей сейчас ненавистен, что она охотно досадила бы ему чем-нибудь, чтобы взять ревачш за выходку отца и свое посрамление, которому гость был свидетелем… «Да, нынешняя Тао малосимпатична, — подумал Виктор. — Просто богатая и норовистая единственная дочка!»
А когда-то она была таким славным товарищем. Виктор помнил ее школьницей, длинноногой девчонкой, моложе его на целых четыре года. Горластая была и взбалмошная до невозможности! Постоянное мучение всех педагогов, ибо в ней — как объяснял это Коропка — всегда спорили две расы: иногда на поверхность всплывала желтая, иногда бунтовала белая. В Тао не было и следа той женственной кротости, какой отличаются китаянки. Она была рослая, закаленная спортом и колотила мальчишек во имя равноправия. Верховодила в отряде «Серн», позднее подвизалась в женской команде имени королевы Ядвиги, и там ей дали прозвище «Кабарга». Виктор ближе познакомился с ней в летнем лагере скаутов, когда был в последнем классе гимназии. Хорошее было время! Как инструктор и вожатый, он среди восторженных подростков пользовался авторитетом опытного топографа и знатока всего что надлежит знать бойскаутам. И Тао была его правой рукой его рупором и опорой в этом девичьем мирке.
Сейчас он видел перед собой высокую, стройную девушку с манерами сдержанными и уверенными, в полном сознании своей красоты. Красоты удивительной в которой сочетались черноволосый и круглолицый Восток с раскосыми глазами и то, что дала ей Европа, — прямой изящный носик, мягкие волнистые кудри, нервная выразительность лица и чуткость ко всему, сказывавшаяся в движениях, голосе, взгляде.
— Ванная по коридору налево, а… то…
— Спасибо, я найду.
— Покойной ночи!
— Минутку! Ты еще не сказала мне, Кабарга, соблюдена ли торжественная клятва? Выполнен ли «Завет живущих»[15]?
Чьи-то туфли, которые Тао хотела унести, полетели на пол. А она повисла у Виктора на шее, болтая ногами в воздухе.
— Витек?
Чмокнула его трижды — в губы и обе щеки, — закружила на месте и затем, отодвинув от себя, но не снимая рук с его плеч, долго всматривалась в него с искренним восторгом:
— Ты представить себе не можешь, как ты мне нужен! Я уже хотела идти к тебе.
— Это было бы довольно затруднительно. Трамваи до меня не доходят, адрес очень запутанный.
— Смейся, смейся! А я бы тебя все равно нашла. Когда я чего-нибудь захочу, то для меня нет невозможного. Ну что мне, например, сделать сейчас для тебя? Говори! Только скажи — и все сейчас же будет. Ну?
— Ванна, может быть?
— Дурачок! Я думала, ты попросишь моей руки, а ты… Ладно, пойдем.
Она отвела Виктора в ванную и, засучив рукава, принялась мыть ванну.
— Брось! Ванна для меня даже слишком чиста, не ее надо щеткой тереть, а меня.
— Ничего ты не понимаешь. Это же для меня только предлог оставаться здесь, пока ты мне не расскажешь все, все! Ну, говори же ради бога! Начни с самого начала: вот ты пошел к Люй Циню — и что же дальше?
15
Завет живущих. В актовом зале Харбинской польской гимназии имени Сенкевича в отдельном шкафу с великим почетом хранилось знамя, подаренное скаутам организаторами отряда, а наряду со знаменем и следующий документ:
Завет живущих польской молодежи в Харбине
Оставляем вам в наследство знамя Первого маньчжурского отряда скаутов имени Генрика Сенкевича.
Отряд был организован 6 июня 1918 года. Организаторы: инженер Александр Кшивец, Феликс Анёл, Бенедикт Кшивец.
В 1919 году в отряде было сто тридцать человек; в том году отряд провел два месяца в летнем лагере на Русском острове во Владивостоке.
Лучшим периодом жизни отряда было время с осени 1919 года по весну 1920. Звеньевым и командиром отряда был Феликс Анёл, после него звеньевым — Бенедикт Кшивец и последним — Казимеж Янушевич.
Отряд торжественно праздновал национальные праздники.
Под этим знаменем объединялась в Харбине польская молодежь. Ныне молодежь эта в большинстве своем вернулась или возвращается на родину и потому ряды ее в Харбине редеют.
Мы не уверены в будущем отряда скаутов в Харбине, ибо и остатки его могут отправиться на родину. Поэтому, чтобы сохранить наше знамя, святыню нашу, мы поместили его в зале «Польского дома» в шкафу под стеклом вместе с этим завещанием.
Харбинские скауты-поляки могут торжественно вынимать это знамя и маршировать под ним, если сумеют довести отряд до следующего состояния:
1. Число постоянно тренирующихся в отряде скаутов должно быть не менее двадцати в возрасте до 20 лет и выше, не считая «волчат» и «косуль».
2. Не менее четырех вожатых должны иметь звание разведчика.
3. Отряд должен получить письменное подтверждение общества «Польский дом», что он достоин этого знамени.
4. Отряд должен минимум две недели проводить в летнем лагере.
5. В отряде должны читаться лекции по польскому языку, географии и истории Польши.
6. Знамя можно вынимать не ранее чем после пяти месяцев систематических занятий отряда.
7. Ключ от шкафа, где хранится знамя, находится в польском консульстве.
8. Настоящее завещание может изменить только Главная организация скаутов в Варшаве. Подписали:
Почетный председатель
Председатель Патроната
Командир скаутов в Маньчжурии
Помощник командира
Звеньевой и секретарь
Харбин, август 1920 года.
(«Поляки на Дальнем Востоке», Харбин, 1928 г.)