Янн закрыл лицо руками.
― Это совершенно непростительно!
― Ни в чем ином их не разыгрывали, — заверил его Чикайя, — о будущей физике, например, у них сложились не менее странные представления, однако же люди честно просветили их о реальной ситуации.
Янн поднял голову, немного успокоившись.
― А что случилось потом?
― После Крейна? О, началось своеобразное соревнование, кто надует изобретательнее: кто придумает самую невероятную заставит анахронавтов принять ее за чистую монету. Тут чума не была столь опустошительна. Там случилась межполовая война. Здесь начались репрессии. А вот тут цивилизация вернулась к рабству.
― Рабству?
― Угу. И даже больше того. На Краснове им заливали, что в течение тысяч лет мужчины убивали первенцев, чтобы беспрепятственно сосать материнское молоко, благодаря мутациям ставшее подлинным эликсиром долголетия. Практике-де этой пришел конец только столетие назад.
Янн так и плюхнулся на кровать.
― Это уже полный сюр. Во многих отношениях. даже не с чего начать.
Он затравленно посмотрел на Чикайю.
― И что, это отвечало ожиданиям анахронавтов? Ни прогрессасчастья, ни успеха, ни общественной гармонии? Только самые отстойные вытяжки из отбросов истории? Вновь и вновь, тысячелетие за тысячелетием?
Чикайя ответил:
― На Мякеля [73] люди настаивали, что с момента колонизации на планете не было никаких военных конфликтов. Это показалось анахронавтам настолько подозрительным, что они не переставая копали во всех архивах, доискиваясь страшных тайн, которые им, увы, никто не мог преподнести. В конце концов до местных дошло сообщение с Крейна, живописавшее подробности Первого Контакта, и они поняли, что надо делать. Они поведали, что их общество обрело устойчивость после изобретения Священной Пентады, то есть семейной структуры, составленной из пары мужчин, пары женщин и одного нейтера.
Чикайя прищурился.
― Они разработали правила сексуальных отношений между членами Пентады, что-то насчет равного числа гомосексуальных и гетеросексуальных контактов. Я толком не помню, как там все обстояло. Но анахронавтов просто заворожило эдакое «культурное богатство». Так получилось, что их определение культурного богатства предусматривало всестороннюю экстраполяцию страностей, уродств и произвольно узаконенных чудачеств, бытовавших на Земле в момент их отлета по части сексуального и общественного правопорядка.
― А что их ожидало на Тураеве? — спросил Янн.
― За кораблем следили уже веками, так что сам факт его прибытия ни для кого не стал неожиданностью. Отец с ранних лет знал, что странные путешественники уже на подлете и явятся на планету примерно в это время. Разные общественные группы отстаивали различные варианты побасенок, которые надлежало, как обычно, скормить анахронавтам, но ни один из них не обрел всепланетной поддержки. Поскольку анахронавты редко посещали больше одного города за раз, от местного населения просто требовалось вести себя скоординированно. Но мой отец оказался не готов к такой миссии. Он не следил за точным графиком продвижения корабля, и даже если бы он понимал, что вскоре произойдет, вероятность приземления анахронавтов именно в этом месте, за пределами его родного города, оказывалась ничтожна. У него были более плодотворные темы для раздумий.
Янн выжидательно усмехнулся, явно не в силах себя больше сдерживать.
― Итак, пламя угасло, пыль улеглась, отцовский Посредник откопал древний язык гостей в своих архивных файлах… и он должен был стоять как пень и не моргнув глазом настаивать, что понятия не имеет, о чем его спрашивают?
― Именно. У Лайош не было ни малейшего понятия, что ондолжны говорить незнакомцам. Если б они читали некоторые доклады об анахронавтах, то могли бы сообразить сослаться на некие культурные табу на обсуждение этих тем, но, увы, они не догадались прибегнуть к этой уловке и на ходу изобрести мнимый обет молчания. Все, что им оставалось, это строить из себя невежественных придурков, еще не достигших половой зрелости. — рассмеялся. — И это после взаимного влечения? В нескольких днях или даже часах oт consummiatio[74]… я не уверен, как правильно отразить эти понятия в знакомых тебе эквивалентах…
73
Судя но контексту, планета названа в честь финского сказочника Ханну Мякеля (1443).