И еще Сварог вспомнил предсказание колдуньи Грельфи, старой пряхи, как она сама себя назвала. Среди обтекаемых обещаний того-сего на будущее графу Гэйру старуха вполне конкретно предостерегла его. «Берегись мостов», – сказала она. Хотя насчет конкретности… Может имелась в виду какая-нибудь пивная под названием «Мост», в которую ни в коем разе заходить нельзя. А реальные мосты вроде нынешнего и не страшны вовсе. Но без необходимости теперь лучше все-таки не соваться. М-да, так вот наслушаешься предсказаний, да и превратишься в пуганую ворону, которая и куста боится.
Наперерез им промчался что есть духу трубивший в рог всадник – судя по черно-синей накидке, расшитой золотыми лилиями, королевский герольд.
Извозчик мгновенно натянул вожжи. Двигавшиеся навстречу экипажи тоже остановились, не доезжая до перекрестка.
– Что такое? – спросил Сварог.
– Король изволит следовать, ваша милость.
Вслед герольду проскакали двое в красных мундирах и коротких черных плащах – ликторы, личная стража. За ликторами – четверка синих мушкетеров.
Вскоре раздалось басовитое урчание мотора единственного в Ронеро автомобиля, а там показался и он сам, неспешно миновал перекресток – огромная, синяя с золотом карета с чистейшими, почти невидимыми стеклами, королевским гербом на дверцах, посеребренными колесами и двумя лакеями на запятках. Шофер сидел снаружи, на чуточку переделанном облучке, и выглядел раз в десять спесивее любого короля – учитывая уникальность его профессии, даже простительно. Насколько Сварог помнил, это был какой-то герцог.
Автомобиль, понятно, снольдерской работы.
За стеклами Сварог увидел четкий орлиный профиль Конгера Ужасного и златовласую головку Делии. Лицом к ним на переднем сиденье застыли, напряженно выпрямившись, двое раззолоченных придворных. У дверцы скакала черноволосая красавица в парадном мундире полковника синих мушкетеров – Арталетта, герцогиня Браг, незаконная дочь Конгера. Следом – еще четверо мушкетеров и блестящая кавалькада придворных. Лошади извозчика вели себя на удивление спокойно – как и все остальные, бывшие на улице в этот миг, запряженные в экипажи и верховые.
«А все ж таки как-то непривычно наблюдать короля в автомобиле. Душа просит кареты, запряженной четверкой гнедых скакунов, лихого возничего на облучке, взмахов длинного кнута над лошадиными спинами. Дурное влияние детских сказок. Несомненно оно». Сварог так до конца и не разрушил в себе шаблонные представления об исторических эпохах, перекочевавшие вслед за его физическим телом из того мира в этот. И пулеметы, колесные пароходы, самолеты, не говоря уж о брагантах и компьютерах, пока еще не состыковались в его мозгу в полной гармонии со средневековыми декорациями и атрибутами. Для того, вероятно, подольше покрутиться здесь требуется. Что ему и предстояло. Еще лет семьсот. Если раньше не прикончат.
Процессия уже почти миновала их замерший экипаж.
«Охрана чисто символическая, – отметил Сварог. – В то время как даже министру полагается по чину восемь ликторов. Ну, сие нам знакомо, ничего странного. Короли и императоры, носившие заслуженные титулы Жестоких, Ужасных и Грозных, как правило, доживали до преклонных лет и умирали естественной смертью, почти не сталкиваясь с покушениями и серьезными заговорами – зато мягких и либеральных венценосцев били табакерками в висок, тащили на эшафот, свергали и изгоняли…
– Куда это он? – спросил Сварог.
– В храм Хорса, – охотно ответил извозчик. – Не в пример батюшке, король наш – человек богобоязненный, храмам покровительствует весьма благочестиво, и всем богам оказывает почет…
Сварог усмехнулся. Просмотренное им у Гаудина досье короля являло образ далекого от всякого благочестия циника и материалиста, истребившего в борьбе за престол четырех родных братьев, разогнавшего ротой черных драгун уитенагемот[6], преспокойно казнившего десять лет назад великого понтифика храма Симаргла[7], когда тот сунулся в большую политику, и, наконец, в прошлом году присвоившего дворянское достоинство любимой охотничьей собаке…
– Выдумали черт знает что, – ворчал извозчик. – Если этих вонючих телег станет много, куда лошадей деть прикажете?
Сварог вдруг подумал, что их ямщику впору сейчас затянуть утесовскую песню «водителя кобылы», обеспокоенного наступающим прогрессом. Как там… «чтоб запрячь тебя, я утром отправляюся из Сокольников до Парка на метро…» Хорошая песня, кстати. Но возница, к сожалению, всего лишь продолжил бурчание:
6.
Уитенагемот – совет при короле, состоящий из представителей знати, Сословий, а в последнее время и Гильдий; родословная его восходит к седой древности – народным собраниям и советам старейшин; своей присягой утверждает восшествие короля на трон (а в редких случаях и избирает короля), участвует в составлении законов и принятии особо важных для государства решений; однако на практике сплошь и рядом превращается при сильном короле в чисто декоративное заведение.
7.
Великий понтифик – верховный священнослужитель того или иного бога, глава соответствующей церкви в стране.