Сварог угадал – один из братьев, узнав, что перед ним полицейская ищейка, рассвирепел; еще немного – и выкинул бы того из трактира. Хорошо, что вмешался старший брат, не такой горячий и безрассудный. Теперь нанятый бароном Готаром задиристый дворянин, бурно жестикулируя, что-то безостановочно говорил успокоившимся братьям.
А говорить он должен был следующее: полиция, к которой он имеет счастье принадлежать, не меньше братьев заинтересована в скорейшей поимке убийц любовника принцессы, на карту поставлена ее, полиции, репутация, еще и дворец торопит. Поэтому, а также потому, что у протектора людей мало, а дел невпроворот, ей, полиции, желательно видеть в лице братьев активных помощников, а не поставщиков проблем. Протектор понимает, что движет ближайшими родственниками лейтенанта Данаби, чего ждет от них вся родня убитого, и готов на сделку. А именно: гланцы согласовывают с полицией протектора свои действия, каждый свой шаг, и делятся добытыми данными, последняя готова помочь братьям своими наработками. А когда убийц обнаружат, протектор, при условии, что братья будут честно соблюдать условия сделки, готов на небольшое должностное преступление. Если убийцы окажутся людьми низкого звания – совсем все просто. Если дворянами… что ж, можно и в этом случае не доводить дело до суда, но тогда должен состояться честный поединок, строго по дуэльному кодексу. Ну, а едва он завершится, тут-то и нагрянет полиция протектора. Вот такое предложение.
С которым братья, похоже, соглашаются. Да, задают какие-то вопросы, с лиц не сошло недоверие, но чувствуется – поняли, что им ничего другого не остается, как согласиться и сотрудничать.
Прошло еще немного времени, и Сварог увидел, как трое наблюдаемых заговорщицки склонились над столом, сблизив лица, и беседа их перешла в доверительный шепот. Ясно. Как говорил один деятель конца земного двадцатого века, консенсус достигнут. Теперь его, барона Готара, агент выдает ту информацию, какую велел выдать барон. А велел он рассказывать о том, что единственная тропинка, могущая привести к убийцам Данаби, это – двойник принцессы Делии. Двойник, который прячется где-то в городе. Вот, дескать, найдя ее, копию принцессы, захватив живой и невредимой, через это получим и убийц.
Таким образом, братья подключатся к поискам настоящей принцессы, думая, что ищут всего лишь живой слепок с Делии, а он, Сварог, посредством задиристого дворянина, который продолжит исполнять роль полицейского агента, будет держать связь с братьями и помимо того заурядно, следить за ними, будет в курсе успехов родственников Данаби на розыскном поприще. Если таковые воспоследуют.
– Ну что ж, – констатировал Сварог вслух, – агент в контакт вошел, задание выполняется по намеченному плану, подстраховка уже не актуальна, нам здесь больше делать нечего, возвращаемся на базу.
Мара возвращалась на базу, не скрывая своего разочарования от того, что все прошло так гладко. А Сварог думал о том, что нетрудно предугадать первые шаги братьев. Они, разумеется, снова направятся в казармы гланского полка, чтоб порасспросить тех же гвардейцев, но уже в свете новых агентурных данных – не видели ли те девицу, как две капли воды похожую на принцессу Делию. Кстати, может такое случиться, что именно солдаты, которым, вероятно, никто покуда такого вопроса не задавал, считая, что от них не может быть никакой пользы, подкинут толковую идею, где нужно пошукать. Как никак город знают, много где бывают, у каждого непременно есть по меньшей мере одна знакомая словоохотливого пола, а новости, добытые одним гвардейцем, быстро разносятся по всей казарме… Не таким уж бесперспективным может оказаться «братский вариант». Впрочем, поживем-увидим. С вовлечением гланских мстителей в поиски принцессы, он, можно сказать, задействовал все розыскные резервы, и теперь только то и остается, что ждать…
Остаток этого дня и весь следующий Сварог болтался без дела по дому графини, готовому к любым неожиданностям: у ворот и в саду прохаживались вооруженные дворяне, вдоль стен, позвякивая скользившими по натянутым канатам цепями, бегали здоровенные псы мясницкой породы, черные, гладкошерстные, с отрезанными ушами и хвостами. Гребень стены покрылся железными «ежами», ворота закрыты плетенками из колючей проволоки. Все слуги вооружены. Особняк стал наглядной иллюстрацией к историческому роману о войне Кабанов с Волками[23], когда лихие налеты средь бела дня на городские дома недругов были делом самым обычным. Войдя в азарт, Маргилена велела было выкатить из каретного сарая две старинные фамильные пушки, но Сварог ее отговорил, пожалев пауков, давно устроивших в жерлах дачи. По городу ползали пущенные людьми Гинкера слухи – что барон Готар собирается перевезти в дом графини сокровища своего предшественника и загодя принял меры предосторожности. На самом деле Сварог, превращая особняк в крепость, хотел заставить своих конкурентов решить, будто найденную принцессу он намерен укрывать у графини. Между тем укрыть ее должна была бабка-гусятница… Конкуренты не дремали. В окошках дома напротив порой довольно откровенно поблескивали стекла наведенных на особняк подзорных труб. Время от времени по улице проезжали и проходили субъекты, чья профессия сомнений не вызывала. Все эти знаки внимания Сварога мало занимали и ничуть не трогали. Он довольствовался тем, что без особой необходимости частенько обходил посты. И ждал. То есть делал единственное, что мог. Если так вели себя и остальные главные игроки, ситуация не имела в шахматах ни аналогии, ни названия – участники игры отошли от доски, а их пешки, кони и слоны совершенно самостоятельно носились по черным и белым квадратам, не нанося урона противнику.
23.
Междоусобная война двух дворянских группировок, длившаяся в период Троецарствия около шести лет; символом одного лагеря был дикий кабан, другого – волк.