Лично я пошёл бы с «остановился отлить», но я не думаю, что Расс в тот момент так уж ясно мыслил. Мы были почти уверены, что примерно знаем, где он был, но члены общественности обладают жуткой склонностью переключаться прямо со лжи вам в лицо на рассказ того, что, по их мнению, вы хотите услышать — без какого-либо промежуточного периода правдивости. Это нормально, когда вы хотите, чтобы они признались в некоторых преступлениях и повысили вашу статистику раскрываемости. Но когда от точности показаний зависят жизни двух детей, вы становитесь немного более дотошными.
Он начал что-то говорить, но затем внезапно закрыл рот и посмотрел на Доминика в немой мольбе.
— Итак, — бодро сказал Доминик. — Где вы их на самом деле нашли?
Он сказал нам правду, хотя выудить все неприглядные подробности заняло вечность. Что просто показывает: если хочешь признания, используй телефонную книгу[64] — но если хочешь правды, нужно потратить время.
Наш Рассел наслаждался радостями секса на природе и вуайеризма на Бирчер-Коммон с единомышленниками. Утолив свои плотские желания, он направился обратно к своей машине и, когда включил фары, заметил телефоны у ворот в лес. Подумав, что кто-то из его коллег-свингеров потерял их в пылу страсти, он отнёс их на военный мемориал в надежде, что владельцы найдут их там — это, по-видимому, была принятая практика.
— Хорошо видеть, что соседская взаимопомощь работает, — сказал я.
— Спорим, в большом городе такого духа общины нет, — сказал Доминик.
Нам потребовалось ещё пару часов, чтобы выудить имена участников, которых он узнал, и описания других — «потрясающая блондинка», «невысокий волосатый парень» и «скажем так, ему повезло, что мы все это делали в темноте». Плюс марки и модели их машин. Всё это должно было породить тонну действий, которые обрушатся на группу констеблей, которые отправятся ОЗИровать каждого. Я подозревал, что сцена секса на природе в Северном Херефордшире ожидает серьёзный удар. Людям придётся вернуться к сексу в помещении, как в старые добрые времена.
К счастью для меня и Доминика, поскольку я был офицером-специалистом, мы могли оставить это другим.
— Нам нужно, чтобы вы отвезли нас на то самое место, где вы нашли телефоны, — сказал я.
— Ладно, — сказал Рассел. — Когда вы хотите это сделать?
— Сколько у нас осталось светового дня? — спросил я Доминика.
— Пару часов.
— Как насчёт прямо сейчас? — сказал я.
Я не думал, что полиция Уэст-Мерсии совсем готова к Беверли, так что прямо перед моей беседой с Расселом Бэнксом я высадил её в «Лебеде в тростниках» в Рашпуле и предложил, чтобы после того, как мы закончим на сегодня, Доминик, возможно, сможет помочь ей с жильём.
— Не волнуйся обо мне, — сказала она. — Я могу о себе позаботиться.
Я бы предложил поселить её в коровнике, но такого рода вещи могут быть неправильно истолкованы. Или, если честно, правильно истолкованы. И я не был уверен, что хочу туда идти.
Доминик посадил Рассела в грузовик своего парня, а я на «Асбо» последовал за ним, когда мы поехали обратно в Рашпул, вверх через деревню, через главную дорогу и снова вверх по узкому переулку, который вился к гребню. Мы проехали мимо довольно симпатичного коттеджа с аккуратной соломенной крышей, проехали по скотопрогону и припарковались на открытом пространстве за ним — достаточно долго, чтобы я пересел в грузовик. Затем мы продолжили движение по кремнистой дороге, достаточно грубой, чтобы съесть днище любого семейного хетчбэка.
— И вы проехали здесь на своей машине? — спросил я Рассела.
Он сказал, что все так делают, что, по моему мнению, означало, что вы можете отследить всех этих свингеров по их частым визитам в автосервис. Грузовик парня Доминика легко справлялся с грубой дорогой, как, вероятно, и с дикими животными и противопехотными минами. Мы поднялись к гребню с лесом слева и широким участком короткой травы справа. Примерно через пятьсот метров дорога, разрушающая автомобили, кончилась, и мы поехали прямо по траве.
— И вы проехали весь этот путь? — спросил я, пока «Ниссан» подпрыгивал и скрипел на подвеске.
— Да, — сказал Рассел.
— В темноте?
— Да.
— Боже, вы, должно быть, были очень отчаянны, — сказал я.
— Наверху, на пустоши, бывает более приличная публика, — сказал он. — Внизу слишком много ненормальных.
Рассел провёл нас до точки чуть ниже линии гребня, где забор, отделявший пустошь от леса, прорезали пятиворотные ворота, деревянная боковая калитка и деревянный знак с гербом Национального фонда и маркером тропы.
64
Намёк на методы допроса в старые времена (например, битьё телефонной книгой, чтобы не оставлять следов).