— Питер, — сказала Джоанн. — Хочешь чаю? — Она уже вскочила и засуетилась, прежде чем я успел ответить, так что я сказал «да» и намеренно сел на её место, чтобы разбить конфронтацию.
Виктория уставилась на меня, когда я сел, её лицо было маской.
— Это правда, что вы спрашивали о глупых выдуманных друзьях Ники?
Я скормил ей ту же лапшу, что и её мужу, и, думаю, она купилась или, по крайней мере, была готова убедить себя, что полиция не сошла с ума окончательно.
— Кто хочет чаю? — спросила Джоанн.
Я снова сказал «да», Виктория сказала «нет», а сержант Коул тоскливо посмотрела на кухонную дверь.
— Вы знаете, как бывает с детьми, — сказала Виктория. — Как только они зациклятся на какой-то идее, они не отпустят — чем больше пытаешься их остановить, тем сильнее они за неё цепляются. Но нельзя же всё время им потакать — правда?
Джоанн плюхнула кружку чая передо мной, и я спросил, утверждала ли Ханна когда-нибудь, что встречала Принцессу Луну.
— Ханна говорила, что её можно увидеть только в полнолуние, — сказала Джоанн, садясь со своим чаем. — Я помню, потому что она настояла, чтобы её чёртов день рождения был именно в ту ночь.
— Я удивлялась, почему ты это сделала, да ещё и так поздно, — сказала Виктория.
— Луна должна была подняться только после девяти вечера, не так ли? — сказала Джоанн. — Я думала, они взяли эту чушь из того фильма про хоббита.
— Я не помню единорога во Властелине колец[75], — сказала Виктория.
— Нет, это было в письменах на карте, — сказала Джоанн.
Виктория оторвала ниточку от плеча своей блузки.
— Кажется, я не очень-то обращала внимание, — сказала она. — Всё это казалось довольно глупым.
— Они заставили нас сходить на фильм дважды, — сказала Джоанн. — Они ждали следующую часть.
Джоанн отпила чай и посмотрела в окно.
Я воспользовался возможностью, чтобы украдкой проверить фазы луны на телефоне — 26 апреля было полнолуние.
— Я помню, когда они только пропали, мы думали, что они могли выскользнуть, чтобы посмотреть на луну, — сказала Джоанн. — Не так ли, Вики?
Этого не было в их первых показаниях — я заметил, как сержант Коул моргнула.
Виктория неохотно кивнула.
— Вслед за луной, — сказала Джоанн. — Как в прошлый раз.
— Думаю, я всё-таки выпью чаю, — сказала Виктория. — Если ты не против.
— Конечно, — сказала Джоанн и встала.
— Они уже сбегали раньше? — спросила сержант Коул примерно за две секунды до того, как я успел осознать последствия.
— Нет, — сказала Виктория. — Не Ники и Ханна, но они говорили об этом. Как об игре — следовать за луной.
— У них была песенка, — сказала Джоанн, вытаскивая пакетик чая и бросая его в раковину. — «Скоро-скоро мы уйдём, за луной пойдём»[76].
— Это не очень рифмуется, правда? — сказала Виктория.
Я задал несколько дополнительных вопросов, но Виктория старалась не замечать всю эту «ситуацию с выдуманным другом», как она выразилась, а у Джоанн трое мальчиков младше десяти лет, и она редко могла слышать себя, не то что Ханну.
Поскольку пресс-пул расположился лагерем у парадной двери, я вышел через чёрный ход, перепрыгнул через садовую изгородь и оказался на неофициальной — определённо не общественной — тропе, идущей позади домов. Теперь, когда я знал, что искать, я заметил, что почти вся застройка конца двадцатого века в деревне была возведена на месте списанных фруктовых садов. В некоторых местах старая линия изгороди стала границей задних садов. Один остаток изначальных садов сохранился за Старым пасторским домом, и я увидел понижение в его задней стене, через которое две одиннадцатилетние девочки могли бы легко перелезть. Это должна была быть их полусекретная тропа. Неудивительно, что они были неразлучны с тех пор, как научились говорить, — это было как иметь свой собственный тайный сад.
В сентябре паре пришлось бы расстаться — Николь должна была пойти в школу Lucton School, платную, а Ханну ждала обычная школа в Лемстере. Страх перед этой разлукой выдвигался как одна из причин, по которым они могли сбежать вместе. Интересно, каково это — расстаться? У меня не было друзей, которые пошли бы в дорогие школы, если не считать Найтингейла.