Тропа вывела меня на переулок у Спринг-Фарм, и, пройдя срезкой через заднюю часть кладбища — Рашпул был достаточно старой деревней, чтобы иметь два кладбища, — я оказался на парковке «Лебедя в тростниках», где меня ждала Беверли с «Асбо». И всё это — не привлекая внимания прессы.
Мы с Беверли припарковали «Асбо» у «Приречного трактира», перешли мост и нашли официальную пешеходную тропу Тропы Мортимеров в сотне метров дальше. Мы пошли по ней до очередных ворот и перелаза, пересекли ещё одно поле, съеденное до зелёной щетины овцами, затем перелезли через забор из колючей проволоки на кочковатое поле с высокой травой. Тропа была едва заметна как слегка утоптанная диагональ, но, к счастью, мы видели следующий перелаз в дальнем углу. Одинокая коза наблюдала, как мы проходим мимо, — наверное, мы были самым интересным, что случилось с ней за всё лето.
На середине поля я остановился, чтобы сориентироваться по телефону. Мы были менее чем в трёхстах метрах от того места, где нашли мёртвую овцу. Я посмотрел и смог разглядеть, где она лежала, — в следующем поле.
Покхаус-Вуд оказался не тем, чем я ожидал. Во-первых, ему не хватало многих деревьев. Легко было увидеть, где он был — грубый прямоугольник расчищенной земли на крутом склоне, спускающемся к тропе у реки Лагг. Свежепосаженные саженцы стояли в белых защитных цилиндрах, как шеренги воинских могил, а между ними кустарник и трава были пронизаны пурпурными куртинами наперстянки. Я узнал их, потому что загуглил растения после того, как увидел заметки Хью, — знаменитый источник дигиталиса, который в малых дозах может спасти жизнь, а в больших — убить.
Недостающие деревья объяснялись табличкой на калитке-поцелуйчике[77], которая от имени Национального фонда приветствовала нас в Покхаус-Вуд и сообщала, что эта территория была расчищена и засажена хвойными в 2002 году, а теперь снова расчищена и засажена местными лиственными породами чтобы восстановить красоту и природоохранную ценность этих важных местных лесов. Там был контактный номер Крофт-Касл, который я записал.
Согласно карте на моём телефоне, пешеходная тропа шла вдоль реки до исторической мельницы у Мортимерс-Кросс. Ступеньки, вырубленные в склоне и укреплённые досками, обозначали, где тропа вела вверх на гребень. Мы не должны были заниматься поисками как таковыми — полностью руководимая специалистом по поиску группа была на час позади нас. Но я хотел осмотреться, пока все эти сорок вторые размеры не растоптали землю.
На вершине ступенек была ещё одна дорога, на этот раз прорубленная горизонтально по склону холма и спускавшаяся к пересечению с пешеходной тропой у реки.
— Лесозаготовительная дорога, — сказала Беверли. — Поэтому её пришлось выравнивать. Знаешь, это немного странно.
— Хорошо, — сказал я. — Странное мы и ищем.
— Я не думаю, что это та странность, — сказала она. — Понимаешь, этот участок земли, на котором мы стоим, принадлежит Национальному фонду, но управляется Лесной комиссией[78].
Роль которой заключалась в том, чтобы бороться с тем, что Великобритании грозила потеря лесов, которые тогда были стратегическим национальным ресурсом, потому что из них делали… ну, всё. Это было до того, как «Икеа» появилась, подкреплённая бескрайними просторами шведских лесов, сказочной родиной фашистских байкерских банд, депрессивных детективов и оборотней.
— Правда? — спросил я. — Оборотней?
— Я слышала, — сказала Беверли.
Неудивительно, что детективы были депрессивными, подумал я. И только-только удержался от просьбы о дополнительной информации — приоритеты и всё такое.
— Они бы вырубили древний лес и посадили западную тсугу или пихту Дугласа, наверное, — сказала Беверли. Потому что в те времена нужно было дерево с прямым стволом, которое быстро растёт и легко поддаётся уходу. Затем, в конце шестидесятых, людям начало приходить в голову, что в лесовосстановлении есть нечто большее, чем просто посадка кучи деревьев. К началу 1980-х кто-то изобрёл слово «биоразнообразие», и владельцам сельскохозяйственных земель, которые до тех пор весело индустриализировали ландшафт, сказали, что они должны вернуть всё как было — на самом деле, лучше, чем было, если вы не против.
— Когда Национальный фонд взял это место, они, вероятно, обозначили его как ЛДДА[79], — сказала Беверли. Что означало «Лесные Древостои на Древнем Археологическом[80] Участке», что вело к следующему вопросу: что, чёрт возьми, такое древний лес?
— Его называют Диким Лесом, — сказала Беверли, и, по словам мужчин и женщин с серьёзными бородами и слегка растрёпанными волосами, которые сделали своим делом знание этого материала, он когда-то покрывал бо́льшую часть острова Великобритания. Затем, 6000 лет назад, появились фермеры со своими навороченными генетически модифицированными культурами и начали вырубать лес. А то, что они не вырубили, съели их искусственно выведенные мутировавшие коровы, овцы и козы. К Средним векам почти всё исчезло, и Британия вступила в Наполеоновские войны в отчаянной нужде в древесине.
77
Kissing gate — калитка, которая поворачивается внутри U-образного ограждения, чтобы пропускать людей, но не скот.
79
PAWS — Plantation on Ancient Woodland Site (Лесные Древостои на Древнем Лесном Участке).
80
В оригинале «ancient woodland site» — термин обозначает древние леса, а не археологические участки. Исправил на «Древнем Лесном Участке».