– Коттерли! – вскричал Галахад. – Его звали не Джек?
– Не знаю, – ответил Ронни, – но он гвардейский капитан.
Галахад неотрывно смотрел на Сью.
– Дорогая моя! – воскликнул он как-то уж очень взволнованно. – Неужели вы – дочка Долли Хендерсон? Она пела в Тиволи.
Ронни подумал не в первый раз, что дядю надо бы поместить в лечебницу. Нет, что же это! Долли Хендерсон! Еще одна певичка! Да он все испортит. Тут главное – капитан… Лечебница, и только лечебница.
– Да, – отвечала Сью.
Галахад совершенно уподобился отцу из старинной мелодрамы, обретшему блудную дочь.
– Ну, знаете! – воскликнул он три раза кряду. – А я-то думаю, на кого вы так похожи! Да я любил вашу матушку как сумасшедший! Моя треклятая семья связала меня и отправила в Африку, а то бы мы поженились. Схватили, погрузили на корабль. Вернулся через три года, смотрю – она вышла за Коттерли.
Многих бы тронула эта сцена, многих – но не леди Констанс.
– Не в этом дело, Галахад, – сказала она – Роналд…
– …хочет жениться на дочери Долли, и совершенно прав. Надеюсь, Кларенс, ты не дашь разлучить их?
– Э? – отозвался девятый граф, думая при этом: «Предположим, он кормил ее по часам, но что он ей давал?»
– Видишь, какая прекрасная девушка.
– Кто?
– Сью Браун.
– Очаровательная, – согласился куртуазный граф и вернулся к своим размышлениям.
– Кларенс! – крикнула леди Констанс.
– Э?
– Ты не допустишь этого брака.
– Кто так говорит?
– Я. И Джулия.
Довод был хороший. Леди Джулия, супруга генерал-майора сэра Майлза Фиша, не появлялась в нашей летописи, и мы ничего не знаем о ее властном взоре, волевом подбородке, решительной складке губ, а тем более – о голосе, который мог вызвать пузыри на чувствительной коже. Лорд Эмсворт знал все это с детства. Его представление о счастье можно определить словами: «Жизнь без Джулии». Если она приедет в замок, загонит его в библиотеку и начнет ругать… Он заколебался:
– Ты думаешь, Джулия будет против?
– Конечно!
– Джулия – дура, – заметил Галахад.
Лорд Эмсворт подумал и согласился, но сути это не меняло. Глаза его странно засветились.
– Ну, мне пора, – сказал он. – Надо посмотреть, как там Императрица.
Леди Констанс опомнилась, когда он прошел весь коридор, и побежала за ним, взывая: «Кларенс!» Галахад повернулся к Сью.
– Мне стыдно втягивать вас в семейные сцены, – сказал он, погладив ее по плечу как человек, который был бы ей отцом, если бы его не услали в Африку. – Отдохните, дорогая. Пошли, Роналд. Не унывайте, моя душенька. Все будет хорошо.
Сью покачала головой.
– Нет, – сказала она.
– Не будьте так уверены, – сказал он.
– Вот что, – сказал Ронни, – мы все равно поженимся. Господи, могу же я работать!
– Как именно? – спросил Галахад.
– Ну… э… Как-нибудь.
– Члены нашей семьи, – сообщил его дядя, – стоят на рынке три с половиной пенса в год. Нет, надо уломать Кларенса. Пошли. Кто его знает! И не такие казусы решались, вы уж мне поверьте.
Глава XIX
Галли решает все
Сью стояла на балконе, глядя во тьму. Бархатный мрак окутал землю, а из него доносились шуршанье листвы, нежный запах цветов. Поднялся ветерок, заколебался плющ рядом с ней. Где-то чирикала птица, где-то журчала вода.
Сью вздохнула. Такой вечер просто создан для счастья. А счастья нет.
За спиной раздались шаги. Она обернулась.
– Ронни?
– Только я, – ответил ей Галахад. – Можно к вам на балкон? Ой, Господи, как сказал бы Кларенс, какая ночь!
– Да, – неохотно призналась Сью.
– Вы не согласны?
– Нет, как же, как же!
– Не согласны. Когда мой отец топнул ногой и послал меня в Африку, я бы с такими словами не согласился. – Он оперся о перила. – Больше я ее не видел.
– Не видели?
– Нет. Она ушла со сцены… Да и занят был, пил. Потом, лет через пять, я узнал, что она умерла. Вы с ней очень похожи, моя дорогая. Поразительно, почему я сразу вас не узнал!
Сью промолчала, но взяла его за руку. Вдалеке закричал коростель.
– К дождю, – сказал Галахад. – Или к ветру, не помню. Вы не слышали, как ваша матушка поет эту песню?.. Нет, что я! Конечно, нет. А вот насчет Роналда…
– Что?
– Вы его любите?
– Да.
– Правда любите?
– Да.
– Сильно?
Сью посмотрела вниз. Перси Пилбем, высунувшийся было из куста, нырнул обратно. Вспомнив, быть может, историю о пауке и Роберте Брюсе [36], сыщик решил не сдаваться. Пятьсот фунтов – большие деньги. Он протрезвел и снова был самим собой. Можно посидеть вот так до утра, а потом – опять на трубу! Хорошие сыщики не унывают.
– Не могу выразить, – сказала Сью.
– Попробуйте.
– Нет. Что ни скажи, будет глупо. И потом, вы не поймете. Ронни для вас – обыкновенный человек.
– Если не хуже, – вставил Галахад.
– Вот видите. А для меня он – принц. Я говорила, что выйдет глупо! Как в песенке, да? Я хористка, сотни раз пела такие песни. Два шага влево, два шага вправо, обе руки – к сердцу, улыбка, поклон: «О-о-он принц для ме-ня-а!» Смейтесь, если хочется.
– Не хочется, – сказал Галахад. – Мне хотелось узнать, очень ли вы любите этого Фиша…
– Говорите лучше «Ронни».
– Простите, моя дорогая. Так вот, мне хотелось это узнать, потому что…
– Да?
– Потому что я все уладил.
– Что?!
Сью вцепилась в перила.
– Да-да, – заверил Галахад. – Уладил. Любящая тетя Конни вряд ли обнимет вас, но я бы на вашем месте и сам не рисковал. Еще укусит. А вообще все в порядке. Ваш принц где-то в саду. Пойдите скажите ему. Он ждет.
– Но… но…
Теперь Сью вцепилась ему в руку. Ночь была, несомненно, красива, но ей хотелось заплакать.
– Что вы сделали?
– Мог я жениться на вашей матушке?
– Да.
– Значит, я ваш почетный отец?
– Да.
– Следовательно, ваше счастье – это мое счастье. Цена его – мемуары. Не видели такой пьесы, «Цена счастья»? Нет? Да, вы еще не родились. Шла в «Адельфи». Там есть сцена…
– Я не понимаю…
Галахад ответил не сразу.
– Сестра моя Констанс, – сказал он, – беспокоилась из-за моих воспоминаний. Я пошел к ней и заявил: «Кларенс никому мешать не станет, только бы его не тащили на свадьбу. Настоящее препятствие – ты. Вы с Джулией. Но если ты захочешь, ты уговоришь ее за пять минут. Она тебе верит. Разреши им пожениться, и я не опубликую мемуары».
В отличие от Сью Перси Пилбем, слышавший все, мог бы многое сказать. Пятьсот фунтов улетали, словно синяя птица. А во всей Англии не было человека, который так стремился к этим фунтам.
Сью плакала и ничуть не стыдилась.
– Ну-ну! – говорил Галахад. – Что тут такого? Друзья всегда помогают в беде.
– Я не знаю, что сказать.
– Вот и не надо. Да чихать мне на эти мемуары! Хотя… Нет, чихать. И вообще завещаю их нации, пусть публикуют через сто лет. Стану новым Пипсом [37]. Красота! Благодарное потомство…
Сью зарыдала в голос. Галахад поцокал языком.
– Жалко, что еще сто лет никто не узнает про креветок. Вы до них дочитали?
– Я почти не читала, – покаялась Сью. – Я думала о Ронни.
– Ну ничего, я вам расскажу. Было это в Аскоте [38], в том году, когда золотой кубок выиграл Мартингал…
Перси Пилбем вылез из куста. В конце концов, он гостит в этом треклятом замке. Если уж гость не вправе сидеть в кустах, где британское гостеприимство? Он решил переночевать в «Гербе», а с утра пораньше вернуться в Лондон, там его ценят.
– Молодой Парслоу…
Перси Пилбема креветки не интересовали. Летняя ночь поглотила его. Где-то ухала сова. Он нахмурился и лязгнул зубами.
Вот найти бы эту сову, он бы с ней поговорил!
36
Когда Роберт Брюс (шотландский король) потерпел поражение, он увидел в пещере паука, который снова и снова принимался плести паутину, и решил продолжать борьбу.