– Мы им что, шавки какие-то? – Иван разъярен и стучит кулаками по своей клетке.
– Поумерь пыл и ешь, – говорю я. – Не в том мы пока положении, чтобы думать о гордости. Береги силы. Придет время, когда они ответят за все.
Смеркается. На землю опускаются клочья тумана, смешиваясь с сумерками и скрывая от нас детали. Издалека доносится шум, там определенно происходит невидимое нашему глазу веселье: орут мужчины, раздаются глухие звуки – очевидно, стучат в барабаны, слышен топот десятков ног.
Когда становится совсем темно, перед клеткой вырастают трое степных.
– Ты, – указывает один из них кривоватым пальцем, – с нами пойдешь.
Так-так, близится кульминация, скоро мы все узнаем.
Меня со всей осторожностью и под неусыпным контролем охраны выводят из клетки, и я с удовольствием потягиваюсь, разминая плечи.
– Даже не думай, – говорит мне степной, – убьем на месте.
Наконечник копья упирается мне между лопаток, подгоняя.
– Следуй за мной, – степной разворачивается и шагает к проходу между двумя юртами, остальные два бойца пристраиваются сзади. Я смотрю на Данилова, тот стоит, обхватив прутья клетки руками с побелевшими от напряжения костяшками пальцев, и растерянно провожает меня взглядом.
Идем недолго – сразу за юртами я вижу площадку, окруженную воткнутыми в землю факелами. Вокруг беснуется толпа: женщины и мужчины. Последних явно больше. Они двигаются в причудливом танце, задирают лица кверху, выкрикивая непонятные слова, потрясают в воздухе оружием, улюлюкают и всячески неистовствуют.
Мы подходим к утрамбованной площадке, и я замечаю, что она огорожена кольями, заостренными сверху и направленными внутрь. Степные подтаскивают к краю раздвижную лестницу, пинками и тычками загоняют меня на нее. Я понимаю, им нужно, чтобы я забрался внутрь этого огороженного круга, ярко освещенного огнем факелов. Спрыгиваю с лестницы на землю, немного присыпанную песком, и оказываюсь внутри ринга. Дураку понятно, к чему все ведет. Остается лишь надеяться, что моим противником окажется человек, а не зверь. Но когда он показывается, понимаю, что уж лучше бы встретился со зверем.
Напротив меня встает настоящий монстр, почти в полтора раза крупнее меня. В каком питомнике вывели эту махину? Мощный торс степного блестит, смазанный жиром. На нем короткие шорты, подвязанные веревкой, лоб стягивает кожаная повязка, а длинные волосы заплетены в тоненькие косички с разноцветными шнурками. Лицо выкрашено в красно-желтые цвета, на подбородке – жиденькая бороденка. Боец глядит исподлобья, похрустывает пальцами.
Ревет толпа, стягиваясь ближе к рингу, в деревянных кружках плещется брага, в отдалении лают волколаки, встревоженные шумом.
– Да начнется бой! – орет, надрываясь, один из мужчин, будто постъядерный Майкл, мать его, Баффер, со своей коронной фразой: «Приготовьтесь к драке»[7]. – Бой чемпиона Молоша против чужеземной собаки!
Слова тонут в реве сотен глоток. Мне неприятно наблюдать эту дикую вакханалию и пляски, слышать этот ор, а в душе растет злость. Это не моя битва, меня просто поставили в эти условия, вынудили их принять без права выбора. В людях вокруг я вижу жажду крови, жажду чужой смерти, желание видеть, как на их глазах растерзают очередную жертву. Я для них – котенок, подкинутый в логово кровожадного зверя.
– Я тебя порву, – выплевывает Молош мне в лицо, когда мы перед началом боя сходимся друг с другом. В его глазах я читаю желание убивать. И калейдоскоп событий начинает вращаться с сумасшедшей скоростью.
Молош сразу же бросается в бой. Еле успеваю увернуться от хука справа, кулак со свистом проносится в нескольких сантиметрах от моего лица. Второй удар приходится вскользь, костяшки чиркают по моей щеке, но даже это касание неприятно. Чувствую, что один-единственный точный удар Молоша сразу свалит меня с ног, а еще нужно помнить, что нельзя прижиматься близко к кольям – места для маневра будет меньше, да и напороться на острие совсем не хочется. С другой стороны, я немного быстрее. Главное – не подставляться под прямой удар и избегать захвата этих чудовищных лап. Особенно последнее, иначе мне крышка. Сломает, как спичку.
Выбрасываю вперед левую руку – наношу джеб с приседом. Удар достигает цели, но ожидаемого эффекта не наблюдается – мой кулак отскакивает от пресса здоровяка, как резиновый мяч от паркета. Ладно, попробуем иначе. Ныряю под руку Молоша и бью снизу в челюсть, но он не дает мне продолжить – своими длинными ручищами отбрасывает меня чуть не на колья. А пока я восстанавливаю равновесие, степной уже приходит в себя и снова с рычанием бросается на меня. Да, староват я уже для таких боев, особенно после непростого дня за плечами. А толпа вокруг ринга шумит, подгоняет своего чемпиона, требует крови. В глазах мелькают отсветы факелов, поднятые вверх руки, искаженные лица – степные пребывают в экстазе.
7
Майкл Баффер – один из самых знаменитых профессиональных конферансье в боксе, известен фразой: «Let’s get ready to rumble».