— О господи боже…
— Вы пьете-с? — спросил меня старик Юркевич, помотав справа налево мгновенно вытянувшейся волчьей мордой.
Невозможное возможно. Я вытаращился на него, как великий Тадеуш Костюшко на пленившего его простого донского казачка с пикой! Это что же, оборотень в университете? Среднерусский серый волк на профессорской кафедре римского права⁈ Такое было просто немыслимо и, выражаясь языком простонародным, не лезло ни в какие ворота!
— Я спросил, пьете ли вы-с.
Разумеется, мне пришлось кивнуть. И он, сделав первый глоток прямо из горлышка, протянул бутылку мне. Я безропотно сделал первый глоток. И второй. И, не удержавшись, третий. Все тело мое вдруг охватила неведомая доселе сладкая истома…
Испанское вино оказалось совершенно иным по сравнению с винами французскими. Более терпким, более густым, быть может, обладающим странными ароматами севильских трав или томных цветов с высокогорий страны басков. Это был совершенно новый опыт, новый вкус и новые ощущения!
— У вас это впервые-с?
— С Риохой — да.
— Я имею в виду перевоплощения-с?
— А-а, тогда, увы, нет, — признался я, передавая бутылку волку. — Первый раз это было в Париже. И я очень надеялся, что оно не повторится.
— Вы были рассержены-с?
— Я был в ярости! Меня пытались избить шестеро на одного, ну и после подлого удара кирпичом о затылок оно и…
— Сочувствую, молодой человек-с, но есть вещи-с, которые с нами навсегда. Если хоть раз при вспышке-с гнева или опасности вас вдруг накрыла трансфомация-с, то повторения подобного не избежать-с!
— Но вы же не человек, получается, а кто-то или что-то иное и…
— Как и вы-с! — профессор многозначительно поднял вверх указательный палец с черным когтем. — Вы тоже навек останетесь в странном-с промежуточном состоянии-с между цивилизованным человеком и зверем-с…
— Но почему⁈
— О, об этом ведают-с лишь ваши предки-с! Быть может, кого-то из них когда-то прокляли-с и это существенно отразилось на потомках? А может, он сам продал душу-с?
— Мои предки были благородными людьми, — я забрал бутылку, делая глоток, но не обижаясь на профессора за слова, произнеси которые кто-то другой, так он лишился бы обоих ушей как минимум. — Я учил свое родовое древо до литовских корней — никто и никогда бы не связался с диаволом!
— В жизни не так все просто… — вздохнул старичок. — Мой прадед принял-с этот крест в обмен на спасение жизни-с нежно любимой супруги-с. Кто знает-с, на что будете способны вы ради любимой-с женщины-с?
Мы выпили еще в полном молчании. Теперь я понимал, почему почтенный профессор Московского университета вдруг стал получеловеком-полуволком, но точно помнил, что батюшка и матушка мои ничего подобного мне не рассказывали.
Хотя, повторюсь, я мог бы легко вывести всех своих предков вплоть до князя Михаила Ивановича из рода Гедеминовичей! То есть того, кто впервые получил прозвище «галица», что означает рукавица из железа, и чье прозвище дало название всей нашей фамилии. Но, поверьте, ни о каких родовых проклятиях мой отец точно не знал…
— Простите, и что, нас… таких, как я и вы, много?
— Нет, — волк откинулся на стуле, оставляя недопитую бутылку в моем распоряжении. — Мне известны-с еще четверо. Один служит-с на Кавказской линии, два дипломата — в Европе-с и один весьма известный путешественник-с, чье имя я не смею раскрывать в связи с запретом военного ведомства-с. Но для вас будет лучше даже не пытаться-с знать их!
Я наугад ткнул пальцем вверх, и Юркевич важно кивнул. Курва-а[3]…
— Что ж, значит-с, помимо римского права вы будете приходить ко мне на отдельные уроки-с, — взгляд желтых янтарных глаз смягчился, — а я буду учить-с вас умению управлять своим гневом-с…
Как понимаете вы, у меня не было ни причины, ни повода отказаться от подобного предложения. Во-первых, я несколько побаивался такой вот неопределенности перехода от человека к зверю, а во-вторых, любой дурак понимает, что если у тебя есть тайная сила, то научись же ею управлять! Хотя в случае осознания этого ты и не такой уж дурак, правда?
Профессор, чье имя ранее я не хотел называть из соображений этики, а также безопасности семейства его, тем не менее ничего такого не опасался и действительно стал моим добрым другом и наставником на все годы ученичества. Вы не поверите, насколько это было значимо и важно…