Внутрипартийное положение все более обострялось, ставя под угрозу сами властные органы. Троцкий же вновь выехал в Брест. Там 17 (30) января 1918 года были возобновлены переговоры. Приступая к их заключительному этапу, нарком должен был считаться с тем, что ситуация для советского правительства существенно ухудшилась в связи с разгоном Учредительного собрания 5(18) января. Перед этим германские аналитики не исключали, что в случае, если Учредительное собрание России возьмет в свои руки власть, вероятной была бы попытка возобновления военных действий вместе со странами Антанты. «Разгон же Учредительного Собрания означал для немцев нашу очевидную готовность к прекращению войны какой угодно ценой».[537]
Поначалу Троцкий пытался продолжать затягивание переговоров. Немцы совместно с австрийцами также как будто забыли о «линии Гофмана» и дали завлечь себя в бесплодные прения. Причина была ясна: одновременно велись германские переговоры с украинской Центральной радой о мирном соглашении. Договоренность о нем была достигнута 27 января (9 февраля).[538] Тотчас после этого фон Кюльман потребовал от Троцкого немедленного ответа на предъявленные перед перерывом условия мира.
На вечернем заседании 28 января (10 февраля) Троцкий заявил о разрыве переговоров. Он зачитал декларацию: «Именем Совета Народных Комиссаров, Правительство Российской Федеративной Республики настоящим доводит до сведения правительств и народов, воюющих с нами, союзных и нейтральных стран, что, отказываясь от подписания аннексионистского договора, Россия, с своей стороны, объявляет состояние войны с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией прекращенным. Российским войскам одновременно отдается приказ о полной демобилизации по всему фронту».[539]
Оглашение декларации произвело впечатление разорвавшейся бомбы. «Безмолвно сидело все собрание, выслушав эти странные и столь дико звучащие слова».[540] Придя в себя, Кюльман спросил, намерено ли правительство РСФСР объявить, где в точности проходит его граница и согласно ли оно возобновить торговые и правовые отношения, которые соответствовали бы состоянию мира. Иначе говоря, со свойственной традиционной дипломатии правовой тенденцией, он просто не мог понять, что означает объявленная формула, и пытался найти выход из создавшегося положения.
Троцкий же воспринял слова Юольмана как выражение нежелания возобновлять войну с Россией и еще более усилил натиск. Не отвечая на вопрос германского делегата, он извратил его смысл, заявив, что тот, мол, и впредь собирается опираться на помощь пушек и штыков.[541] На предложение Кюльмана созвать назавтра пленарное заседание, то есть спасти переговоры, Троцкий ответил, что российская делегация исчерпала свои полномочия и возвращается в Петроград.
Троцкий действительно поступал вопреки мнению Ленина, считавшего необходимым подписать «похабный» мир. Но позиция наркома не противоречила решению ЦК большевиков. Так что никакого «предательства» с его стороны не было. Сам же Ленин продолжал юлить. Перед вторым отъездом Троцкого в Брест устно он убеждал его держаться до последнего, а затем сдать позиции. Но со стороны Ленина это было грубым нарушением партийной дисциплины, за которую он всегда так ратовал, правда, применительно к другим. Тот факт, что Троцкий действовал в соответствии с решениями ЦК большевистской партии, признавал ряд делегатов Седьмого съезда партии, состоявшегося в марте 1918 года. Зиновьев, например, говорил: «Тов. Троцкий по-своему прав, когда сказал, что действовал по постановлению правомочного большинства ЦК. Никто [этого] не оспаривал».[542]
538
Договоренность, правда, не вступила тогда в силу, ибо в этот же день в Киев вошли части Красной армии и Центральная рада потеряла власть в центральной части Украины. Несколько преждевременное сообщение об этом было распространено Совнаркомом 22 января 1918 года, и 25 января передано Троцким партнерам по переговорам (The Trotsky Papers. V. 1. P. 24, 26).
539
Заявление делегации РСФСР о прекращении войны // Троцкий Л. Сочинения. Т. 17. Ч. 1. С. 102–104.
542
Седьмой экстренный съезд РКП(б): Стенографический отчет. М.: Политиздат, 1962. С. 134–135.