Голосование этой резолюции проводилось в отсутствие Троцкого: поняв, что вопрос о снятии Вацетиса и назначении Каменева предрешен, он поднялся с места и покинул заседание. Несколько дней Троцкий находился в постели, чувствуя обычный приступ недомогания, которые у него случались после сильных переживаний.
Однако расставаться с Троцким как одним из высших руководителей не входило в планы Ленина. Происходила общая переориентация военных планов большевистского руководства. Ленин понял, что зашел слишком далеко в своей игре. Примерно 4 июля, то есть сразу после злосчастного заседания ЦК, появилась ленинская записка:
««Троцкий не будет — лежит в постели».[638]
Тов. Склянскому.
Болезнь Троцкого — прямо несчастье в данный момент.
Надо 1) изо всех сил ускорить посылку 2-х дивизий из-под Перми и 2) Вам следить за югом, два раза в день говоря с Гусевым».[639]
Записка свидетельствовала не только о желании Ленина сохранить добрые деловые отношения с Троцким (понятно, что в силу близких отношений Склянского с Троцким она будет передана последнему[640]), но и о начале военной переориентации на Южный фронт, предпринимаемой Каменевым под покровительством Ленина, как только бывший командующий Восточным фронтом добился желаемого высшего военного поста.
Неудача обернулась успехом Троцкого, который он пожелал закрепить при помощи своей фиктивной отставки из Политбюро и с постов председателя Реввоенсовета и наркома по военным и морским делам. Подобные «отставки», заранее рассчитанные на отказ, большевистские лидеры начали предпринимать сразу после Октябрьского переворота, а позже будут несколько раз использоваться Сталиным для закрепления единоличной власти.
Совместное заседание Политбюро и Оргбюро ЦК единогласно отклонило отставку Троцкого. Более того, содержание и стиль принятого решения выглядят заискивающими в отношении наркомвоенмора с явным прицелом на его умиротворение. В решении говорилось: «Орг[анизационное] и Полит[ическое] Бюро ЦК сделают все от них зависящее, чтобы сделать наиболее удобной для т. Троцкого и наиболее плодотворной для Республики ту работу на Южном фронте, самом трудном, самом опасном и самом важном в настоящее время, которую избрал сам т. Троцкий… Твердо уверенные, что отставка т. Троцкого в настоящий момент абсолютно невозможна и была бы величайшим вредом для Республики, Орг[анизационное] и Полит[ическое] Бюро ЦК настоятельно предлагают тов. Троцкому не возбуждать более этого вопроса и исполнять далее свои функции, максимально, в случае его желания, сокращая их ввиду сосредоточения своей работы на Южфронте».[641] Как мы скоро увидим, ни в малейшей степени Ленин и окружавшие его партийные функционеры не собирались отказываться от своей власти ни в военной области, ни тем более в связанных с ней политических делах.
В то же время конфликты Троцкого с членами Политбюро и другими лидерами создавали вокруг него обстановку нервозности, недовольства, обид и слухов, порой самых нелепых, исходивших то ли от конкретных должностных лиц, то ли приписываемых им. Позже некоторые слухи повторял Сталин в стремлении скомпрометировать Троцкого, который станет руководителем объединенной оппозиции в ВКП(б). В сентябре 1927 года Троцкий писал Л. П. Серебрякову об одном из фантастических утверждений Сталина — будто он, Троцкий, явился на Южный фронт всего один раз, «крадучись, на полчаса, в автомобиле с женой». Троцкий тогда прервал Сталина возгласом, что его слова — чистейший вздор. Сталин ответил, что ручается за каждое слово и в подтверждение сослался на Серебрякова.[642] К чести Серебрякова, он отказался подтвердить достоверность инсинуации.[643]
Между тем, добившись желаемого и закрепив свои властные позиции, Троцкий немедленно отбыл на Южный фронт. Уже 11 июля он провел совещание политработников 8-й Армии в своей ставке в Воронеже, на котором организовал своеобразный плебисцит, поставив на голосование вопрос: должна ли оставаться в силе нынешняя политика военного ведомства или ее следует изменить? За сохранение курса проголосовал 41 участник совещания, быстро усвоившие, куда дует ветер, против — только два.[644]
Основное внимание летом 1919 года было перенесено на Южный фронт. Здесь также проявились, правда, не столь остро, разногласия Троцкого с другими лидерами. В то же время личные конфликты между Троцким и Сталиным вновь на этом фронте не возникали, хотя впоследствии были в советских верхах изобретены.
638
Эти слова, взятые в кавычки, видимо, были записаны Лениным, возможно, в ходе телефонного разговора с кем-то из его сотрудников.
642
РГАСПИ. Ф. 325. On. 2. Ед. хр. 96. Л. 56–57; Коммунистическая оппозиция в СССР 1923–1927. Сост. Ю. Фельштинский. Benson, Vermont: Chalidze Publications, 1988. Т. 4. C. 175.
643
Серебрякова 3. Л. Письмо Льва Троцкого и некоторые вехи истории // Мировой социалистический веб-сайт. Fi!e://A:/ Выступл. Серебряковой, htm.