Польские войска под Варшавой в середине августа перешли в контрнаступление и отбросили Тухачевского почти на 600 километров. Произошедшее «чудо на Висле» отнюдь не было чудом, а явилось результатом закономерного развития событий.
Троцкий в это время находился на Южном фронте, где готовилась операция против войск Врангеля. Возвратившись в Москву, он столкнулся с настроениями в пользу новой польской кампании, которые поддержал Ленин, хотя, по словам Троцкого, «без той уверенности и настойчивости, что в первый раз».[660] Сам же Троцкий, и ранее выступавший против активных наступательных действий в польской кампании, теперь решительно высказался за скорейшее заключение мира в основном на условиях, которые в разгар наступления Красной армии предложил британский министр иностранных дел Джордж Керзон.[661] Ленин отсрочил решение вопроса до поездки Троцкого на Западный фронт, чтобы тот лично определил состояние Красной армии после отступления. Фактически это означало косвенное признание правоты Троцкого. «Чем ниже я спускался по военной лестнице — через армию к дивизии, полку и роте, — тем яснее становилась невозможность наступательной войны», — констатировал наркомвоенмор.[662]
Осознав нереальность планов нового наступления на Польшу, Ленин присоединился к позиции Троцкого о необходимости установления мирных отношений с этой страной. Согласно подписанному перемирию, а затем Рижскому мирному договору 1921 года (советскую делегацию возглавлял близкий к Троцкому А. А. Иоффе) граница между советскими республиками Украиной и Белоруссией, с одной стороны, и Польшей — с другой, прошла значительно восточнее «линии Керзона». Не только в Германии, но и в Польше восстания не произошли. Горизонт перманентной революции все более отдалялся.
Положение дел не менял тот факт, что в ноябре 1920 года армия Врангеля была вьщавлена из Крыма и эвакуирована на британских и французских кораблях в Турцию, а в следующие два года завершились военные действия на Дальнем Востоке, что означало окончание Гражданской войны.
Таковы были результаты, в которых большевистскому руководству пришлось заняться коренным изменением той внутренней политики, которая проводилась в первые годы его власти. В выработке этой политики, а затем в поисках путей ее приспособления к складывавшейся обстановке активнейшим образом участвовал Л. Д. Троцкий, который, занимаясь в первую очередь военными делами, не отказывался от вмешательства в остальные сферы социальной жизнедеятельности.
Глава 7
ПОЛИТИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ И ЛИЧНЫЕ ПЕРИПЕТИИ ВОЕННОГО НАРКОМА
Правительственные и партийные дела
Будучи вначале вторым лицом в партийно-правительственной иерархии и наркомом иностранных дел, а затем возглавляя военное ведомство, Л. Д. Троцкий постоянно вмешивался во все сферы государственной деятельности, в выработку и реализацию большевистской политики. Дать всестороннее представление о всех этих делах лишь потому, что в них участвовал Троцкий, в этой книге невозможно. Остановимся на тех принципиальных мерах власти, инициатором или «мотором» реализации которых он являлся.
Все вопросы экономической, социальной, культурной политики решались Троцким не просто с «классовых» позиций. Он ранее многих других большевистских деятелей пришел к выводу, что фактически сразу после Октябрьского переворота, несмотря на то что сам этот переворот произошел сравнительно бескровно и никакого «вооруженного восстания» не было, в стране начиналась Гражданская война. Именно эти слова — «открытая гражданская война» — были им произнесены в докладе о текущем моменте на заседании Совнаркома 28 ноября 1917 года. В этом духе Троцкий предложил текст воззвания ко всем трудящимся и эксплуатируемым, которое было принято.[663]
Идея гражданской войны, по мнению Троцкого, заключалась в осуществлении мер террористического давления на население с целью заставить его отказаться от каких-либо посягательств на самостоятельные мнения и действия. Этой цели служил проект декрета о революционных судах, который по поручению Совнаркома (16 ноября 1917 года) выработала комиссия с участием Троцкого, о чем он доложил 22 ноября.[664] На это же было направлено его предложение 3 декабря «следить за буржуазной печатью, за гнусными инсинуациями и клеветами против Советской власти и опровергать их». Решение о полном запрещении неугодных печатных органов у Троцкого, совсем недавно настаивавшего на полной свободе печати, пока не созрело. Принятое постановление было не просто половинчатым, а куцым: организовать в помещении Смольного стол вырезок из буржуазных газет.[665] Но вектор развития большевистского курса в отношении прессы становился определенным.
661
«Линией Керзона» называли линию от Гродно через Брест-Литовск до Карпат, которую в 1919 году Верховный совет Антанты установил в качестве восточной границы Польши. Линия в основном соответствовала этническому принципу. 11 июля 1920 года Керзон направил правительству России ноту с требованием, чтобы наступавшая Красная армия остановилась на этой линии, а затем отошла от нее на 50 километров и заключила перемирие с Польшей. В противном случае Керзон заявлял, что страны Антанты окажут военную помощь Польскому государству. Советское правительство отвергло тогда «ультиматум Керзона».
663
Протоколы заседаний Совета Народных Комиссаров РСФСР: Ноябрь 1917 — март 1918 г. М.: РОССПЭН, 2006. С. 61–62.