Особо опасным большевистское руководство не без основания сочло выступление против существовавшей власти, произошедшее в первой половине марта 1921 года в военно-морской крепости Кронштадт, которую в 1917 году Троцкий назвал «крепостью революции». Вместе с тем обострение положения в Москве и Петрограде на почве забастовочных выступлений, назревание там взрывоопасной обстановки стало всерьез беспокоить высшее руководство. 28 февраля на заседании Политбюро обсуждалось положение в Москве и даже был образован Комитет обороны столицы во главе с Троцким, что свидетельствовало о намерении в случае дальнейшего обострения ситуации прибегнуть к вооруженному подавлению рабочих.[742]
В Москву поступали противоречивые сведения о характере и степени недовольства балтийских моряков. В ответ на запрос Троцкого начальник флотского политуправления Э. И. Батис 28 февраля пытался приукрасить положение, сообщив: «Особой остроты не наблюдалось и не наблюдается». Но уже на следующий день питерский властитель Зиновьев телеграфно просил Ленина и Троцкого прислать воинские подкрепления на случай восстания в Кронштадте.[743]
События нарастали стремительно. 1 марта Троцкий телеграфировал благодушному Батису, что необходимо принять срочные предупредительные меры.[744] Вслед за этим Троцкий направил командованию Петроградского военного округа предписание в связи «с происшествиями» в воинских частях каждые 12 часов направлять ему донесения.[745]
Именно в эти дни — 28 февраля и 1 марта — восстание в Кронштадте стало фактом. На собрании представителей моряков и жителей крепости была принята резолюция с рядом требований. Из них весьма неопределенные лозунги «Советы без коммунистов», «Власть трудящимся, а не партиям» не были главными, но считались большевистским руководством особенно опасными, хотя лидеры выступления (наиболее известным среди них был писарь линкора «Петропавловск» С. М. Петриченко) заверяли, что выступают только за соблюдение свобод, провозглашенных в октябре 1917 года.[746]
Со 2 марта Троцкий получал регулярную информацию о развитии событий в Кронштадте, о выдвижении восставшими новых требований, присоединении к восстанию значительной части большевистской организации крепости и прочем, даже о том, что его самого в Кронштадте открыто называют «кровожадным тигром».[747] Ленину, Троцкому и другим высшим руководителям было исключительно важно представить Кронштадтское восстание не как выражение народного недовольства, не как протест против всевластия партийных верхов и военного коммунизма, а как результат «заговора», организованного «белогвардейцами». На руку оказался тот факт, что к восстанию примкнул, хотя и не играл в нем руководящей роли, бывший генерал-майор А. Н. Козловский, занимавший ко времени восстания должность средней руки — он был начальником артиллерии крепости. Именно этот генерал был ложно обвинен в том, что возглавил выступление. 2 марта было оглашено правительственное сообщение за подписью Ленина и Троцкого о «волнениях» в Кронштадте, якобы организованных «бывшим генералом Козловским». Генерал объявлялся «вне закона». В Петрограде и губернии вводился режим осадного положения. Вся власть в Петроградском укрепленном районе передавалась Комитету обороны Петрограда.[748]
Практически, однако, основные нити руководства подавлением восстания оказались в руках Троцкого. 5 марта он издал приказ о восстановлении ранее расформированной 7-й Армии, подчинив ее непосредственно главному командованию, с единственной задачей — немедленного подавления восстания. Командование было возложено на М. Н. Тухачевского.
Фактически же Троцкий взял на себя общее руководство подавлением восстания, выехав на своем поезде в направлении на Петроград, скорее всего, 5 марта.
Поезд наркома не въехал в Петроград, а остановился неподалеку, откуда Троцкий следил за развитием событий и давал указания. Если несколькими годами ранее Лев Давидович охотно общался с кронштадтцами, выступал подстрекателем их антиправительственных выступлений, а в 1919 году непосредственно руководил обороной Петрограда против Юденича, то теперь он не решался не только на посещение мятежной крепости, но даже на встречи с жителями Северной столицы, не без основания полагая, что ничего хорошего это лично ему не принесет. Можно также предположить, что пребывание Троцкого поблизости от города носило секретный характер по той причине, что он не желал открыто брать на себя «жандармские функции».
747
Там же. Л. 20; Кронштадтская трагедия 1921 года. Т. 1. С. 133, 158,225, 275–276, 288, 351, 565–571, 645–648. После начала артиллерийских обстрелов Кронштадта, которые в самой крепости рассматривались как преступление, ее партийная организация стала буквально распадаться, причем кронштадтские коммунисты считали главным виновником обстрела Троцкого в качестве наркомвоенмора (Там же. С. 281).
748
ЦГАСПИ. Ф. 2. On. 1. Ед. хр. 17 498. Л. 1; Кронштадтская трагедия 1921 года. Т. 1. С. 130–131.