Может быть, именно это дополнение вызвало особое сомнение Троцкого, стоит ли ему вмешиваться в «грузинское дело». Каменев, как и Зиновьев, был ему известен как клеврет Сталина, один из членов «тройки», фактически правившей страной,[790] и каменевская командировка в Закавказье свидетельствовала о том, что сталинская группа полна решимости поскорее свернуть это дело. Но, главное, Троцкий к этому времени уже начал полемику со сталинской группой по вопросам хозяйственной политики и государственного руководства и присовокуплять к ним «мелкий» инцидент не захотел. Он отказался вмешиваться в «грузинское дело», сославшись на болезнь.
Все эти ленинские документы почти сразу стали оружием в борьбе за власть и влияние между группами Сталина и Троцкого, использовались во внутрипартийной борьбе. Не случайно Троцкий тщательно хранил их в своем личном архиве, который через шесть с лишним лет вывез за границу, и главные из них опубликовал. Остальные в конце 1930-х годов были проданы Троцким Гарвардскому университету (США) и ныне хранятся в рукописных фондах Хотонской библиотеки этого университета.[791] К использованию последних ленинских документов Троцким и против Троцкого в политической борьбе следующих лет я еще вернусь.
Вопрос о статусе Сталина и Троцкого в партии в соответствии с волей Ленина просто не мог получить дальнейшего развития, ибо 10 марта у Ленина произошел новый, на этот раз тяжелейший инсульт, который положил конец его деятельности в области политики.
Прошло всего четыре дня, и в печати появился очерк Карла Радека о Троцком, содержание которого как бы подсказывало читателю, кто является истинным и заслуженным наследником Ленина. Троцкий представал здесь не только как создатель Красной армии, но и как один из лучших писателей мирового социализма, гениальный военный теоретик, организационный гений и т. п.[792] Радек будто подсказывал Сталину и его группе, что они должны мобилизовать все силы, чтобы вступление в права наследования не состоялось. В этом смысле, независимо от намерений автора, его очерк можно считать провокационным. Известный меньшевик Н. В. Валентинов с полным основанием писал, что строки Радека воспринимались читающей публикой недвусмысленно: вот подлинный наследник Ленина.[793]
Тем временем «тройка» и примыкавшие к ней члены и кандидаты в члены Политбюро, за исключением Троцкого, а также председатель Центральной контрольной комиссии РКП(б) В. В. Куйбышев (постепенно они сформировали еще один орган — «семерку», которая, как и «тройка», являлась фракционным объединением) были весьма обеспокоены «крамольными» документами теперь уже фактически бывшего вождя, особенно тем из них, который сразу же стали называть «завещанием», то есть письмом с характеристикой руководящих партийных деятелей.
В начале июня был проведен опрос высших партийных руководителей, как поступить с заметками Ленина о Госплане, продиктованными 27–29 декабря, следует ли их опубликовать. Результаты были катастрофическими для Троцкого. Из десяти опрошенных он остался в одиночестве, заявив: «Я думаю, что эту статью нужно опубликовать, если нет каких-либо формальных причин, препятствующих этому». Из записи следовало, что под формальными причинами Троцкий имел в виду только возможные «условия передачи», то есть ограничения, установленные самим Лениным. Дух остальных ответов наиболее четко сформулировала «тройка». Каменев написал: «Печатать нельзя: это несказанная речь на П[олит]Бюро. Не больше». Зиновьев высказался несколько подробнее: «Н[адежда] К[онстантиновна] тоже держалась того мнения, что следует передать только в ЦК. О публикации я не спрашивал, ибо думал (и думаю), что это исключено. Можно этот вопрос задать. В условиях передачи разницы не было. Только эта запись (о Госплане) передана мне позже — несколько дней тому назад». Наконец, Сталин ответил совсем коротко: «Полагаю, что нет необходимости печатать, тем более, что санкции на печатание от Ильича не имеется».[794]
790
Именно ко времени болезни Ленина Троцкий относил возникновение «тройки» (Троцкий Л. Моя жизнь. Т. 2. С. 212). Вначале она была очень нестабильным образованием. Зиновьев и Каменев подчас расходились с мнением Сталина. Более того, находясь на отдыхе в Кисловодске, Зиновьев 30 июля 1923 года послал письмо Каменеву, в котором высказывал недовольство поведением Сталина по ряду вопросов и жаловался, что партии, видимо, придется некоторое время находиться под «авторитарным управлением» Сталина. Далее Зиновьев писал: «В действительности нет никакой тройки, есть только диктатура Сталина» (Известия ЦК КПСС. 1991. № 4. С. 197–198). В следующие месяцы, однако, Сталину удалось вновь «приручить» Зиновьева, убедив его, что именно он действительно играет в «тройке» ведущую роль. «Тройка» под фактическим руководством Сталина, но отнюдь не Зиновьева, сохранялась как более или менее прочное образование на протяжении двух лет с осени 1923-го по осень 1925 года.
793
Валентинов Н. В. Наследники Ленина. Benson, Vermont: Chalidze Publications, 1990. C. 11.
794
Коммунистическая оппозиция в СССР. Т. 1. С. 56. В архивной коллекции Троцкого этот документ содержится под ошибочным заголовком «Сводка замечаний членов Политбюро и Президиума ЦКК к предложению тов. Зиновьева о публикации «Завещания Ленина»». Под этим заголовком документ опубликован в цитируемом издании. Ошибка установлена Ю. Бурановым на основании архивного подлинника (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Ед. хр. 790. Л. 113; Buranov lu. Op. cit. Р. 75–79).