Воспоминания о Ленине получили позитивную оценку в печатных органах, которые редактировались деятелями, близкими к Троцкому или стремившимися сохранить независимость суждений. В. И. Невский, незадолго перед этим опубликовавший книгу о Николаевском рабочем союзе и роли в нем юного Льва Бронштейна, теперь писал: «Книга тов. Троцкого во многих отношениях не только книга «О Ленине», но и книга о Троцком». И далее: «Я не собираюсь писать дифирамб тов. Троцкому, так как являюсь противником всяческих и тем более партийных молебнов и акафистов, но хочу только сказать, что образ нашего вождя, зарисованный художественной кистью человека, о котором тоже можно сказать, что он в своем роде primus inter pares,[895] так удачен, так близок и так дорог».[896]
Такие отклики не могли понравиться сталинской группе, которая, однако, вначале не реагировала на работу, явно выбивавшуюся из ряда стандартных восхвалений покойного вождя.
Дискуссия по поводу истории как политического оружия была на время прервана текущими делами, связанными с международным событием — V конгрессом Коминтерна (июнь-июль 1924 года), когда осуждение Троцкого впервые стало предметом прений на международном форуме. Правда, прямо «дело Троцкого» не рассматривалось. Возникло «дело» французского коммуниста, секретаря Исполкома Коминтерна Бориса Суварина, которого обвинили в нарушении дисциплины, выразившемся в публикации брошюры Троцкого «Новый курс» с предисловием, «направленным против партии и против коммунистического Интернационала». Суварин был исключен из Интернационала.[897] Этот косвенный, но чувствительный удар по позиции Троцкого в Коминтерне он как международный революционер никак не мог проигнорировать. Именно после конгресса Троцкий решил нанести ответный удар.
Вторую половину лета и часть осени 1924 года Лев Давидович провел в Кисловодске,[898] где поправлял здоровье и одновременно работал над подготовкой к печати третьего тома собрания своих сочинений. В том, посвященный 1917 году, вошли доклады, статьи и другие документы, свидетельствовавшие об исключительно важной роли Троцкого на этом решающем для судеб страны этапе.
Но квинтэссенцией тома стала вступительная статья «Уроки Октября» (для других томов вступительных статей Троцкий не писал, ограничиваясь предисловием в пару абзацев). Главная задача вступительной статьи заключалась в попытке разрушить авторитет Каменева и Зиновьева и этим нанести косвенный удар по Сталину. Для этого автор использовал позицию обоих в октябре 1917 года. Положительным героем был Ленин, верным соратником его представал Троцкий (применительно ко второй половине 1917 года это была в основном справедливая оценка), антиподом выступал Каменев, а вторая роль во враждебном стане большевистского лагеря отводилась Зиновьеву.
В статье приводились факты, характеризующие Каменева как «правого» большевика, стремившегося к превращению России в демократическую республику и откладыванию социалистической революции на неопределенное будущее. Фактически это было обвинение в меньшевизме, обвинение самое страшное, какое только можно было выдвинуть против большевика, тем более занимавшего один из высших постов. Как можно доверять такому деятелю? Этот вопрос был внутренним содержанием «Уроков Октября»,[899] и он относился не только к Каменеву, но также к Зиновьеву и, главное, к стоявшему за их спиной Сталину.
Правда, Троцкий заявлял, что ворошить старые разногласия не собирается. Но сказано это было лишь для того, чтобы «старые разногласия» возвести на принципиальную высоту. Автор обосновывал публикацию своей сенсационной вступительной статьи недавними поражениями революционного движения в Германии и Болгарии и полагал необходимым выяснить причины неудач в этих странах, а для этого проанализировать историю Октября.
Основной удар приберегался под конец, где речь шла о заседании ЦК большевистской партии 10 октября 1917 года, на котором было принято решение о вооруженном восстании. После заседания, 11 октября, сообщает автор, появилось письмо Каменева и Зиновьева, в котором предпринималась попытка не допустить вовлечения партии в опасную, как они полагали, авантюру. Таким образом, Троцкий раскрыл тайны высшего большевистского руководства, сокровенные секреты тех, кто теперь вместе со Сталиным олицетворял власть.
898
Решение об отпуске Троцкого было принято Политбюро 24 июля 1924 года (Политбюро ЦК РКП(б) — ВКП(б). Повестки дня заседаний. Т. 1. С. 314).
899
Старцев В. И. Второй раунд смертельной схватки//В кн.: Троцкий Л. Д. Уроки Октября (С приложением критических материалов 1924 года). Лениздат, 1991. С. 38.