Решение 8 сентября, запрещающее публикацию проекта платформы, резко обострило внутрипартийную борьбу. Оппозиция напечатала платформу нелегально (организацией издания руководил С. В. Мрачковский, создавший для этого специальную группу), после чего травля приняла необузданные масштабы.
Дело явно шло к изгнанию Троцкого из компартии.
Глава 7
ДЕСЯТАЯ ГОДОВЩИНА ОКТЯБРЯ И ИСКЛЮЧЕНИЕ ИЗ ПАРТИИ
Подполье и изгнание из ЦК
Нелегальное издание платформы оппозиции было только началом ее подпольной деятельности, спровоцированной бюрократическим аппаратом. Троцкий вспоминал: «В разных концах Москвы и Ленинграда происходили тайные собрания рабочих, работниц, студентов, собиравшихся в числе от 20 до 100 или 200 человек для того, чтобы выслушать одного из представителей оппозиции. В течение дня я посещал два-три, иногда четыре таких собрания».[1030]
Апеллировать к массам иногда удавалось легально. Троцкий и Каменев почти два часа выступали в конце октября на собрании в Высшем техническом училище, где присутствовало более двух тысяч человек, причем большая толпа не сумевших втиснуться в зал оставалась на улице. Председательствовал Каменев, а Троцкий был главным оратором. Попытки администрации и парторганизации (секретарем партячейки был начинающий сталинист Г. М. Маленков) прекратить собрание оказались безрезультатными. Внезапно выключили свет, но дискуссия продолжалась при свечах. По оценке Б. И. Николаевского, собрание в МВТУ являлось «главным митингом оппозиционеров».[1031]
Вслед за нелегальной публикацией платформы оппозиции ОГПУ по команде Политбюро начало ее изъятие, предприняв провокацию. Агент спецслужб Строилов предложил оппозиционерам услуги — достать бумагу и технические материалы для издательской деятельности. Переговоры не вышли за рамки прощупывания. Но председателю ОГПУ Менжинскому этого было достаточно. Он оповестил о раскрытии планов подрывной печатной пропаганды «троцкистов». Вдобавок Строилов был объявлен бывшим врангелевским офицером (для этого ему присвоили еще одну фамилию — Щербаков), что позволило расширить базу обвинения Троцкого и его сторонников, подготовлявших при помощи белогвардейцев государственный переворот.[1032]
В этих условиях среди оппозиционеров развернулись споры — следует ли вести борьбу до конца и быть готовыми к исключению из партии. Для Троцкого иного ответа теперь не было. Поняв, что Сталин не остановится ни перед чем, он полагал, что только энергичным сопротивлением может хотя бы оттянуть репрессии. Но партнеры по руководству оппозицией придерживались иного мнения. Еще сохраняя союз с Троцким, Зиновьев и Каменев подспудно готовились к капитуляции. Словесно их аргументация сохраняла «партийный» характер. Каменев заявлял, что вне ВКП(б) идеям оппозиции «грозит только одно — вырождение и гибель».[1033] Значительно более существенными были личные мотивы: оба они, Зиновьев и Каменев, не желали терять властные посты и привилегии.
В 1927 году, особенно во второй его половине, выступления оппозиции уже утратили характер борьбы за власть. Происходила хорошо организованная травля оппозиционеров перед окончательной расправой, хотя выступления Троцкого и некоторых его последователей свидетельствовали о их темпераменте и незаурядных бойцовских качествах.
В Москве и других городах оппозиционеры начали сбор подписей под своей платформой, о чем Ярославский 4 октября с тревогой информировал Орджоникидзе, утверждая, что платформа является программой новой партии, что оппозиционеры даже не скрывают существования подпольной техники, что кроме обнаруженного типографского оборудования имеется нераскрытое. Только в Москве было собрано не менее пяти тысяч подписей под платформой оппозиции.[1034]
Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б), на котором был поставлен вопрос об исключении Троцкого и Зиновьева из ЦК, состоялся 21–23 октября 1927 года. Основными обвинениями были нелегальное издание платформы при помощи врангелевского офицера, создание контрреволюционной организации, военный заговор. Троцкий еще оставался членом ЦК, и ему предоставили слово. Это была последняя его речь на заседании того органа, которым он вместе с Лениным фактически руководил в течение пяти лет.
Общая обстановка была истерической. Троцкому не давали говорить. Ярославский, по его же признанию, запустил в начавшего выступление Троцкого «Контрольными цифрами Госплана», однако страж большевистской морали не отличался меткостью и промахнулся.
1031
Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. М.: Изд-во гуманитарной литературы, 1995. С. 129–130.
1032
Речь Троцкого по вопросу об исключении Зиновьева и Троцкого из ЦК ВКП(б) // Коммунистическая оппозиция в СССР 1923–1927. Т. 4. С. 218–219.