Учитывая истерию, раздувавшуюся в угоду Сталину, Троцкий, вопреки обыкновению, читал речь по бумаге.[1035] Начав с обвинения в сторону оппозиции, что она участвует в военном заговоре, и высмеяв его, Троцкий перешел к принципиальным вопросам, прежде всего о так называемом «троцкизме». Настаивая на бессодержательности этого термина, а также на том, что его взгляды не отличаются от взглядов Ленина, он указывал на подтасовки и искажения фактов. «Чтобы построить «троцкизм», фабрика фальсификаций работает полным ходом и в три смены».
Прогноз его, однако, был оптимистичен. Троцкий предсказывал неизбежное политическое крушение сталинского режима в самое ближайшее время. Так же им переоценивались силы оппозиции, «сознательность» партийных масс и рабочего класса. «Партия уже глубоко всколыхнулась: завтра она всколыхнется до дна. За несколькими тысячами кадровых оппозиционеров идет двойной или тройной слой примыкающих к оппозиции, а затем еще более широкий слой рабочих-партийцев, которые уже начали внимательно прислушиваться к оппозиции и сдвигаться в ее сторону».
Это были благие пожелания, в реальность которых Троцкий не верил. Но он вновь и вновь повторял угрозы по адресу партийного руководства. «Травля, исключения, аресты сделают нашу платформу самым популярным, самым близким, самым дорогим документом международного рабочего движения. Исключайте, — вы не остановите победы оппозиции, т. е. победы революционного единства нашей партии и Коминтерна».
Последнее слово осталось, разумеется, за Сталиным. Генсек вспомнил (точнее, ему об этом напомнили бдительные помощники), что свою брошюру «Наши политические задачи» 1904 года Троцкий посвятил «дорогому учителю» Павлу Борисовичу Аксельроду. «От Ленина к Аксельроду — таков организационный путь, по которому идет наша оппозиция… Скатертью дорога к «дорогому учителю Павлу Борисовичу Аксельроду»! Скатертью дорога! Только поторопитесь, достопочтенный Троцкий, так как «Павел Борисович», ввиду его дряхлости, может в скором времени помереть, а вы можете не поспеть к «учителю»».[1036] В этих словах содержалась уже зловещая угроза изгнания из страны.
Пленум исключил Троцкого и Зиновьева из ЦК по обвинению в организации фракции и использовании нелегальных методов антипартийной и антисоветской деятельности. Еще до этого, 27 сентября 1927 года, Троцкий был исключен из Исполкома Коминтерна.
Выход на улицы и исключение из ВКП(б)
В конце октября в Ленинграде состоялась юбилейная сессия ЦИК СССР. В ней участвовали М. И. Калинин как председатель этого формально высшего органа власти, представители республик и другие высшие должностные лица. В честь сессии проводилась общегородская демонстрация. Троцкий и Зиновьев выехали в Ленинград, рассчитывая использовать сессию для своей агитации.
Объезжая в автомобиле город, чтобы «посмотреть размеры и настроение демонстрации», они подъехали к Таврическому дворцу, где на грузовиках были сооружены трибуны, а проезд оказался закрытым. К автомобилю подошел милиционер и предложил высоким, как он еще полагал, гостям пройти к трибунам. Незанятым оказался только последний грузовик. Увидев, что на него поднялись бывший «вождь Красной армии» и бывший ленинградский босс, демонстранты устремились к невероятному зрелищу.
Можно не сомневаться, что помимо небольшой группы сторонников оппозиции остальные были просто любопытствующими. И это вполне понятно, учитывая и прошлое этих людей, и только что произошедшие события, когда этих лиц изгнали из властных структур и на которых хотелось посмотреть вблизи. Поняв, что происходит нечто экстраординарное, руководство постаралось предпринять контрмеры. Но посланные в толпу агенты, пытавшиеся свистеть и улюлюкать, не находили поддержки. Тогда Калинин и другие официальные представители пошли на крайний шаг — они перебрались на грузовик, где находились Троцкий с Зиновьевым, и, поздоровавшись с ними, обставили все дело так, будто раздававшиеся приветствия (злобные выкрики тотчас прекратились) относятся к ним самим.
Предстояли демонстрации в честь десятилетия Октябрьской революции, и оппозиционеры решили использовать их, чтобы выйти на улицы Москвы, Ленинграда и других городов со своими лозунгами.[1037]
Оппозиционеры участвовали в демонстрации под лозунгами, разработанными Троцким: «Повернем огонь направо — против кулака, нэпмана и бюрократа», «Выполним завещание Ленина», «Против оппортунизма, против раскола — за единство ленинской партии». В разных районах Москвы были сформированы небольшие группы, которые двинулись к центру. Сам Троцкий вместе с другими лидерами переезжал на автомобиле от одной группы к другой, приветствуя их краткими речами.
1035
Речь Троцкого по вопросу об исключении Зиновьева и Троцкого из ЦК ВКП(б) // Коммунистическая оппозиция в СССР 1923–1927. Т. 4. С. 218–224.
1036
Сталин И. Сочинения. Т. 10. С. 205. В подготовленной для пленума речи, которую ему так и не дали произнести, X. Г. Раковский высмеял это заявление Сталина. «Я не знаю, — говорилось в тексте речи, — забыл ли Сталин или он не знает, что Ленин несколько раньше тов. Троцкого также назвал Аксельрода «дорогим учителем»» (Коммунистическая оппозиция в СССР 1923–1927. Т. 4. С. 243).
1037
Троцкий Л. Моя жизнь. Т. 2. С. 280–281; Коммунистическая оппозиция в СССР 1923–1927. Т. 4. С. 250–264.