Поначалу Навилль и его сторонники, подчиняясь авторитету кумира, дали согласие на участие в еженедельнике, хотя не прекратили издания своего журнала, на чем, впрочем, Троцкий не настаивал. По указанию Троцкого Молинье, Навилль и другие менее известные фигуры в апреле 1930 года провозгласили создание Коммунистической лиги Франции. Однако добиться существенного увеличения ее численности не удавалось, хотя организаторы прилагали для этого энергичные усилия. Ж. Хейженоорт писал, что даже через два года после провозглашения Лиги она не имела «кадров своих участников. Нас было так мало. Не более чем примерно двадцать действительных активистов». Сам Жан и другие члены этой группы пытались продавать газету на станциях метро по вечерам, когда рабочие возвращаются домой, и в рабочих кварталах по воскресным дням. По ночам они расклеивали листовки на афишных тумбах, но их часто задерживала полиция — не потому, что распространялись «подрывные издания», а по той причине, что йа листовки не были приклеены соответствующие марки, без которых их не разрешалось распространять. На марки не было денег.[1204]
Несмотря на незначительную численность, Коммунистическая лига стала ареной ожесточенных внутренних дрязг, которые, как выяснится позже, оказались характерной чертой всего «троцкистского движения» и были результатом малочисленности, замкнутости, неудовлетворенности результатами собственной деятельности и стремления обвинить в неудачах кого-нибудь другого. Троцкий был раздражен внутренними конфликтами в организации, которую считал своим первым детищем. Он пытался сохранить позицию посредника, заботливого отца, но эта роль ему не очень удавалась.
Главными соперничавшими фигурами были Молинье и Навилль. Принципиальных расхождений между ними не было, но оба вместе со своими друзьями и приверженцами стали распространять друг о друге всевозможные порочащие слухи. Учитывая то первое благоприятное впечатление, которое Молинье произвел на Троцкого на Принкипо, нежелание расставаться с собственными иллюзиями, политическое упрямство, да и, вероятно, в какой-то мере чувство вины перед Раймоном из-за того, что его сын увел у Молинье жену, нетрудно понять, почему симпатии Льва Давидовича оказались на стороне Молинье, хотя Троцкий пытался это скрыть, призывая соперников к примирению.
Между тем обнародовались факты, что Раймон Молинье вместе с братом Анри, также объявившим себя «троцкистом», наряду с политической деятельностью занимались неприглядными коммерческими делами. Они владели так называемым Французским институтом сборов — фиктивной организацией, на самом деле занимавшейся скупкой по дешевке просроченных счетов и вышибанием денег у должников путем угроз и клеветы.[1205] Если добавить, что для Молинье были характерны истерические вспышки (однажды во время дискуссии он опрокинул на Навилля стол, за которым сидели диспутанты[1206]), то картина представится еще более живописной.
Молинье, однако, удивительным образом сочетал свои предпринимательско-преступные авантюры с личной преданностью Троцкому. Обладая недюжинными организаторскими способностями, имея широкие связи в Париже, знакомства в различных кругах, он нередко приходил на помощь Троцкому, когда это становилось необходимым.
Тем не менее, вопреки усилиям Молинье, в Национальном комитете Коммунистической лиги положением овладел Навилль, который еще в начале лета 1930 года попытался даже исключить Молинье из организации. Троцкий воспротивился этому, ссылаясь на принципы «внутрипартийной демократии». 26 июня 1930 года он писал Навиллю, что тот, мол, собирается устроить путем исключения Молинье некий переворот в Лиге.[1207] В конце концов оба деятеля были приглашены в гости к Троцкому и заключили устное соглашение, шутливо названное «принкипским миром». Национальная конференция Лиги в октябре 1931 года одобрила мир, но сразу после конференции споры вспыхнули с новой силой.
Ситуация во французской Лиге была своего рода моделью для организаций, объединявших последователей Троцкого, в других странах.
Еще одной страной, в которой Троцкий рассчитывал на успешное развитие организации своих сторонников, была Германия.
Как и во Франции, в первые годы большевистской власти Троцкий пользовался у германских коммунистов большим авторитетом. После его поражения в 1923 году сторонники Троцкого были от руководства компартией Германии отстранены. Во главе партии встали Рут Фишер и Аркадий Маслов, которые вначале считались креатурой Зиновьева. Однако подобно герою анекдота, на вопрос анкеты: «Были ли колебания в проведении линии партии?» ответившему так: «Колебался вместе с линией», чаша весов этой группы колебалась вместе с чашей председателя Коминтерна. После поражения «новой оппозиции» в РКП(б) стала гаснуть звезда и ее германских ставленников. Маслов и Фишер были объявлены фракционерами, и к концу 1926 года почти всех их сторонников исключили из КПР.