Для агитации использовались стенная печать, выступления на собраниях и митингах. Сын Чан Кайши Цзян Цзинго написал, например, статью «Я никогда не говорил «да»!», в которой призывал своих товарищей активно бороться против сталинистской линии. Вплоть до начала прямых преследований участников советской объединенной оппозиции последние приходили на собрания китайских студентов и встречались с ними в других местах. Студент Ци Шугун смог посетить Троцкого в здании Главконцесскома и обсуждал с ним перспективы китайской революции.[1233]
Примерно десяток китайских студентов участвовали в параллельной демонстрации оппозиционеров 7 ноября 1927 года. Рассказывали, что группа китайцев пришла на Красную площадь с «ортодоксальными лозунгами», но, проходя мимо трибун, развернула плакат с лозунгом «Да здравствует Троцкий!».[1234] Тотчас последовали репрессии: китайцев исключали из партии и комсомола, отчисляли из учебных заведений, отправляли на родину. Перед отъездом их группа встретилась с Троцким, который заявил: «Революция потерпела поражение. Сейчас важна кропотливая работа. И если каждый из вас, — он указал на присутствовавших китайцев, — соберет вокруг себя пять-шесть рабочих и обучит их, это уже будет большим достижением».[1235]
Весной 1929 года в общежитии Московской артиллерийской школы, где обучалось несколько китайцев, прошло нелегальное собрание представителей оппозиционных групп (в них входило около тридцати человек), на котором обсуждался вопрос о их деятельности по возвращении на родину, что было особенно актуально в связи с предстоявшим скоро очередным выпуском. Судя по воспоминаниям одного из участников, Ван Фаньси, решено было по возвращении не предпринимать шагов к созданию независимой политической партии, а действовать в рамках тайной фракции в КПК.
Несмотря на отъезд группы студентов в Китай в 1929 году, численность подпольной организации вскоре увеличилась до восьмидесяти человек.[1236] Такое количество усиливало опасность провала в результате неосторожности и агентурной деятельности спецслужб. Администрациям учебных заведений поступил ряд доносов, которые особенно участились во время партийной чистки в конце 1929-го — начале 1930 года.
В феврале 1930 года ОГПУ произвело аресты. Схвачены были 25 человек, в том числе все руководители подпольной организации. В следующие месяцы в подвалы Лубянки были брошены еще 11 участников китайской оппозиции. Часть была затем осуждена на заключение и ссылку, троих послали на производство, остальных изгнали из страны.[1237] Так завершилась история оппозиционной деятельности китайских коммунистов в СССР.
Второе направление, по которому развивалось влияние идей Л. Д. Троцкого в Китае, было связано с китайскими событиями и положением в КПК. Партии необходимо было найти козла отпущения за поражения, которые обрушились на нее в результате переворота Чан Кайши. На V партийном съезде (апрель 1927 года, г. Учань) в качестве такового некоторые делегаты, в том числе набиравший силу Мао Цзэдун, объявили основателя партии и ее руководителя Чэня Дуею, выступавшего за уступки левому Гоминьдану.[1238] В августе 1927 года он был смещен с поста генерального секретаря.[1239]
Осенью 1929 года Чэнь Дусю образовал в компартии свою фракцию, а затем был из партии исключен. Именно в это время он познакомился с несколькими работами Троцкого, привезенными из Москвы, в которых бичевался сталинский курс.[1240] Чэня особенно порадовало то, что во время революции 1925–1927 годов Троцкий выступал за политическую и организационную независимость КПК. В начале следующего года Чэнь провозгласил образование Коммунистической левой оппозиции, которая в марте начала издавать журнал «Учаньчжэ» («Пролетарий»). Так основатель китайской компартии стал через десять лет основателем движения сторонников Троцкого в своей стране.
Пятнадцатого декабря 1929 года Чэнь Дусю вместе с несколькими единомышленниками написал Троцкому письмо, где было представлено их видение перспектив китайской революции. Чэнь полагал, что «завершения и победы буржуазнодемократической революции в Китае можно достигнуть только по русскому пути, т. е. по пути китайского Октября»,[1241] понимая под этим непрерывность революционного процесса, то есть идею перманентной революции.
1239
Isaaks H. R. The Tragedy of the Chinese Revolution. Stanford: Stanford University Press, 1981. P. 328.
1240
Dowson R. Chinese Revolutionists in Exile // International Socialist Review. New York. Summer 1963. P. 79.