Острые дебаты развернулись по вопросу о составе редколлегии «Искры». Им предшествовали кулуарные переговоры, во время которых Ленин предлагал сократить состав редакции вдвое — с шести до трех человек (он сам, Плеханов и Мартов), удалив Потресова, Засулич и Аксельрода. Вначале, еще до конфликта по поводу устава, Ленин предлагал ввести в редакцию и Троцкого. Верный себе Плеханов резко высказался против, и Ленин свое предложение миролюбиво снял. На официальном заседании Троцкий выступал за переназначение прежнего состава редколлегии, руководствуясь не только соображениями целесообразности, но и почтительным отношением к троице, которую Ленин собирался жестко и бездушно выбросить за борт. Ленин настоятельно требовал выборов нового, сокращенного состава. В результате прошло предложение Ленина, который получил незначительное большинство в два голоса.[135]
Приехав на съезд единомышленниками, почти друзьями, Троцкий и Ленин покидали его в полном взаимном отчуждении, фактически врагами. В основе своей эти враждебные отношения сохранятся до 1917 года.
В чем же заключались причины такого внезапного разрыва? Пытаясь его объяснить, Троцкий уходит от вопроса о первом параграфе устава, хотя именно по этому вопросу начали возникать резкие разногласия. Он утверждает, что главным пунктом разрыва был вопрос о редакции «Искры». «Ленин относился ко мне прекрасно. Но именно он посягал теперь в моих глазах на редакцию, которая была для меня единым целым и называлась обаятельным именем «Искра». Мысль о расколе коллегии казалась мне святотатственной».[136]
Принять это объяснение трудно потому, что вопрос о редколлегии обсуждался позже вопроса об уставе, когда и произошел фактический разрыв между обоими деятелями. Ничтоже сумняшеся Троцкий на следующей странице воспоминаний признавал, что конфликт с Лениным произошел в результате разного понимания централизма,[137] то есть как раз в связи с уставом.
Мне же представляется, что этот острый конфликт в основе своей имел личностный характер. Троцкий постепенно, но все больше убеждался, что под руководством Ленина, в группе его сторонников он постоянно будет играть вторую роль, никогда не сможет пробиться в единоличные руководители, что ленинская воля и напор будут подавлять его индивидуальность. Этого Лев не мог вынести.
Ко времени Второго съезда Ленин в полной мере осознал, что его путь к партийному руководству (о государственной власти он пока еще помышлять не мог) возможен только в том случае, если он будет пользоваться в борьбе любыми средствами, включавшими пасквили, ложь, клевету по адресу соперников и недругов, фальсификацию их суждений, приписывание им произвольных высказываний и т. п. Троцкому еще было далеко до таковых качеств. Пока ему несравненно ближе в моральном отношении были сдержанные суждения тех, кто оказался в меньшевистской группе, хотя политически поначалу он был ближе к централистским ленинским установкам. Позже Троцкий овладеет многими из ленинских нечистоплотных средств, но дорасти в этом смысле до «старика» он никогда не сможет. У Троцкого усиливалось чувство раздражения против Ленина, которое привело к полному разрыву.
Вспоминая время Второго съезда, А. В. Луначарский через много лет писал в рукописных мемуарах: «Вероятно, в Троцком того времени было много мальчишеского задора. В сущности, очень серьезно к нему не относились по его молодости, но все решительно признавали за ним выдающийся ораторский талант и, конечно, чувствовали, что это не цыпленок, а орленок».[138]
Меньшевизм и отход от него
Так в конце Второго съезда РСДРП 24-летний «орленок» Троцкий оказался в стане меньшевиков, которые удостоились этого наименования в связи с тем, что при выборах съездом центральных партийных органов получили меньше голосов, нежели сторонники Ленина.
В дальнейшем меньшевики и большевики, которых подчас называли «враждующими братьями», ибо и те и другие руководствовались одной и той же программой РСДРП, то приближались друг к другу (особенно в период подъема революции 1905–1907 годов), то вновь расходились, претерпевали перегруппировки, пока наконец в 1917 году (а не в 1912-м, как утверждала советская историография) стали двумя самостоятельными партиями.[139]
139
См.: Политические партии России: История и современность. М.: РОССПЭН, 2000. С. 227–259.