Вначале Троцкий заподозрил недоброе, когда с палубы увидел лица незнакомых людей в официальных костюмах, а также пограничников. Риверы среди встречающих не было. Но опасения рассеялись, когда в группе людей на пристани он узнал близкого человека — одного из лидеров Социалистической рабочей партии США Макса Шахтмана, приветственно махавшего ему рукой.
После того как быстро и дружелюбно прошли пограничные формальности, встречавшие поднялись на борт, и Лев Давидович оказался в дружеских объятиях. Кроме Шахтмана его приветствовал Джордж Новак, который представился как секретарь Комитета в защиту Троцкого, образованного в Соединенных Штатах (только с его слов Троцкий узнал о существовании такового). Вслед за этим к Троцкому подошла молодая женщина в странном на первый взгляд костюме, который оказался традиционной одеждой ацтеков. Она представилась: Фрида Кало, жена Диего Риверы, который находится в больнице из-за заболевания почек, но кого она от всей души замещает. Так Троцкий познакомился с 29-летней мексиканской художницей Фридой Кало, женщиной сложной судьбы, нелегкого характера и необычных нравов, которая сыграет определенную роль в его жизни в ближайшие месяцы.
Из Тампико Троцкие в сопровождении Кало, Шахтмана и Новака специальным президентским поездом «El Hidalgo» («Благородный») отправились в Мехико. По дороге к ним присоединялись новые почитатели. Затем на автомобиле в сопровождении полицейских на мотоциклах вся компания отправилась чуть ли не в качестве почетной делегации в зеленый южный пригород Мехико Койоакан, где проживали Диего Ривера и Фрида Кало.
Троцких поселили в имении Фриды «Азуль» («Голубой дом») на аванида Лондрес (то есть Лондонской улице). Дом был назван «голубым», потому что окружал его высокий голубой забор. Это был наследственный особняк, где в 1907 году родилась Магдалена Кармен Фрида Кало Кальдерон, ставшая известной под сокращенным именем Фриды Кало. Полутораэтажный дом выходил во внутренний двор с садом тропических растений (такие дворы называют патио), с бассейном и узкими дорожками, которые пересекались и расходились под совершенно случайными углами.
Посетивший в феврале 2008 года «Голубой дом» — ныне дом-музей Фриды Кало — автор этой книги может засвидетельствовать, какое умиротворение и спокойствие приносят уставшему человеку прогулки по этому патио.
И встреча на мексиканской земле, и прием, и спокойствие «Голубого дома», и знакомство с Диего Риверой, появившимся через несколько дней, с которым установились поначалу теплые отношения,[1386] и очарование хозяйки дома, познавшей уже немало мужчин и отлично понимавшей, как привлечь к себе внимание, — все это расслабило Троцкого, пробудив давние чувства и нравы не только политика, но и мужчины, способного вызывать интерес у прекрасного пола и проявлять подлинную страсть, несмотря на то, что он уже приближался к 58-летнему возрасту.
Объект взаимной любовной вспышки был налицо — им являлась Фрида — супруга гостеприимного Диего Риверы.
В кругу друзей и соперников
На Троцкого сразу обрушилась буря новостей. Ему стало известно, что в Москве намечается новый судебный процесс против группы старых большевиков, в числе которых были близкие к нему Г. Л. Пятаков и К. Б. Радек. Лев Давидович начал готовиться к тому, чтобы встретить этот, как он считал, судебный фарс во всеоружии. Он установил связь со своими сторонниками в США, обратившись к ним с письмами. Чуть ли не ежедневно он давал теперь интервью журналистам.
В начале апреля он принял, например, представителя американского журнала «New Statesman» («Новый государственный деятель») Кингсли Мартина, который оставил подробное описание Троцкого, их встречи и беседы, перепечатанное журналом через 60 лет.[1387]«Он выглядел, — писал Мартин, — как будто только что принял горячую ванну. Его волосы были подстрижены, бородка аккуратно убрана, а костюм выглажен. Его шевелюра и бородка седоваты, а лицо — свежее и розовое». Троцкий был настроен дружелюбно. Главной темой разговора стали московские процессы и причины признания подсудимых. В ответ на недоуменные вопросы, почему они не отказываются от вынужденных показаний на открытом суде, Троцкий объяснил это боязнью за свою жизнь и жизнь близких. «Но ведь большинство из них знает, что они все равно умрут», — возразил Мартин. Троцкий не согласился. «Существует огромная разница, — пояснил он, — между неизбежностью смерти и малейшей надеждой выжить». Жестом он показал журналисту этот самый «миллиметр надежды».
1386
Herrera Н. Frida: A Biography of Frida Kahlo. New York: Harper & Row, Publishers, 1983. P. 205.