Еще до оглашения царского манифеста Троцкий возвратился в Петербург. Бурные события повлекли его за собой, и в новых условиях он оказался одним из наиболее ярких и востребованных деятелей. Четко уже определившееся блестящее ораторское искусство, умение опровергать утверждения оппонентов, находчивость в моментальном подборе собственных аргументов, доступных массе, самоуверенность и директивность манер — все эти качества являлись как раз теми, которые были в наибольшей степени востребованы в недели наивысшего революционного накала. Троцкий оказался в нужном месте в нужное время. Он приехал в столицу с планом создания выборного беспартийного рабочего органа, который состоял бы из представителей предприятий, по одному делегату на тысячу рабочих. Но от литератора-меньшевика Н. И. Иорданского, которому Троцкий изложил этот план в вечер приезда, он узнал, что подобный лозунг выборного органа, правда, чуть большего масштаба — по одному делегату от 500 человек, уже выдвинут меньшевистской организацией, и этот орган получил название Совет рабочих депутатов.
Первое заседание Петербургского совета состоялось 13 октября. На нем присутствовало около 40 человек, в следующие дни число депутатов росло, достигнув 562. Две трети составляли меньшевики, участвовали большевики и эсеры. Представлены были общественные организации — железнодорожный, почтово-телеграфный и крестьянский союзы и несколько других, более дробных профсоюзов, возникших в эти дни. Почти одновременно аналогичные органы стали создаваться в других городах. Инициаторами их образования были, как правило, меньшевики. В некоторых местах, прежде всего в Москве, во главе Совета стали большевики. В практической работе разногласия между фракциями притуплялись, хотя соперничество отнюдь не исчезло.
Троцкий с самого начала принимал активное участие в работе Совета, где выступал под фамилией Яновский. Выступления следовали ежедневно, часто несколько раз в день. Касались они как организационных вопросов работы самого Совета, так и тактики массовых выступлений, мероприятий правительства и местных властей.
О быте задумываться было некогда. Даже тогда, когда житейские дела оказывались связанными с личной безопасностью, ими пренебрегали. После Октябрьского манифеста Наталья возвратилась из Твери, и Лев снял комнату у человека, который, как выяснилось, был биржевым спекулянтом. Доходы его в условиях революции резко сократились, и он вынужден был сдать внаем часть своей обширной квартиры. Не имея понятия о том, кто такие его новые жильцы, он однажды взял у Натальи очередной номер газеты и сразу натолкнулся на статью некого Яновского «Доброго утра, петербургский дворник». Хозяина особенно возмутило, что социалисты добрались и до дворников. Он выхватил из кармана револьвер и стал потрясать им: «Если бы попался мне этот каторжник, я бы его вот из этого застрелил!» Встревоженная Наталья приехала к Троцкому в редакцию газеты, в которой он сотрудничал, с вестью об опасности. Но времени искать новую квартиру так и не нашлось. Вплоть до ареста Льва Троцкие продолжали жить под фамилией Викентьевых там же. Их подлинное лицо так и не было установлено. «После моего ареста на нашей квартире даже не сделали обыска».[171]
Деятельность Троцкого на высшем этапе революционной активности (октябрь — декабрь 1905 года) развивалась по нескольким направлениям.
Одним из них была журналистика. Вместе с Парвусом он овладел маленькой и совершенно невлиятельной «Русской газетой» и за несколько недель превратил ее в популярный массовый орган. Почти сразу тираж поднялся с 30 тысяч до 100 тысяч экземпляров, а через месяц подписка на нее и розничная реализация составили почти полмиллиона. Газета продавалась по копейке за экземпляр и раскупалась почти моментально, так что купленные экземпляры приходилось передавать из рук в руки. Весьма недружелюбно относившийся к Троцкому П. А. Гарви[172] признавал: Троцкий и Парвус смогли это издание превратить «в бойкую популярную рабочую газету».[173]
13 ноября начала выходить организованная Троцким совместно с группой меньшевиков большая общеполитическая газета «Начало». В ней сотрудничали Парвус и видные меньшевистские деятели Мартов, Потресов, Дан, Мартынов. Имея в виду преобладание меньшевиков, Троцкий и Парвус поставили в качестве условия сотрудничества требование, чтобы каждая статья была опубликована за подписью. Оно было принято. В газете происходили дискуссии Троцкого с меньшевистскими деятелями. Мартов полагал, что ему будет очень трудно ужиться с Троцким. Однако он писал Аксельроду в конце октября: «Сделаем все возможное, чтобы ужиться».[174] Что же касается Плеханова, то участие Троцкого в меньшевистской газете вызвало его негодование. Он возмущенно апеллировал к тому же Аксельроду в феврале 1907 года, то есть тогда, когда газета «Начало» давно уже не выходила: «Наведи справки, каким это образом меня вынуждают платить за «Начало», которое было мне так ненавистно».[175]
172
Позже Аксельрод спрашивал его, за что он так не любит Троцкого, ведь тот — идейный человек и предан рабочему движению. Гарви отвечал: «Не спорю. Только холодом от него за три версты веет» (Гарви П. А. Указ. соч. С. 386).