Троцкий высказал предположение, что царизм будет низвергнут всеобщей забастовкой, на основе которой развернутся революционные столкновения. Всеобщая забастовка мыслилась им не как средство достижения экономических, социальных и политических целей без применения открытой силы, а как этап на пути к вооруженному восстанию. Развиваясь и расширяясь, классовые столкновения внесут разложение в армию и толкнут «лучшие ее части» на сторону восставших. Высказывалось мнение о необходимости привлечения к выступлению пролетариата внимания и симпатий городского мещанства. «Политическая стачка, как единоборство городского пролетариата с полицией и войсками при враждебности или хотя бы только пассивности всего остального населения, означала бы для нас неизбежный крах».[204] Политическая забастовка пролетариата должна сразу же превратиться в массовую революционную демонстрацию широких слоев городского населения.
Основным агитационным лозунгом мобилизации пролетариата и более широких масс должна стать идея всенародного Учредительного собрания, сочетаясь с лозунгом немедленного прекращения Русско-японской войны. С этой целью необходимо привести в действие все технические средства и агитационные силы партии. Созыв Учредительного собрания должен был стать результатом всеобщей забастовки и вооруженного восстания рабочих, поддержанных армией.
Лишь в конце статьи «Пролетариат и революция» выдвигалась задача перебросить политическую агитацию в деревню.
Крестьян необходимо было призывать на сходы, которые бы принимали постановления о созыве Учредительного собрания. А к пригородным крестьянам следовало обратить призыв собираться в городах, чтобы участвовать в уличных массовых выступлениях под тем же знаменем.
Итак, в брошюре «До Девятого января» Троцкий впервые в истории российского революционного движения провозгласил, что пролетариат должен захватить государственную власть в форме Учредительного собрания в сравнительно близком будущем. Подразумевалось, что в качестве авангарда революции рабочий класс сформирует правительство. Несколько позже это положение было сформулировано открыто. Подчеркивая слабость российской буржуазии, ее неспособность играть лидирующую роль в революции, неорганизованность крестьянства, Троцкий делал вывод, что только пролетариат способен возглавить революцию. Он соглашался с возможностью объединенного оппозиционного фронта против царизма с другими силами, но такое объединение рассматривал как кратковременное.
Немедленный переход к социалистическим мероприятиям не намечался. Автор предполагал, что Россия пройдет через общедемократический, буржуазный по своему социальноэкономическому содержанию этап революции, но, в отличие от классического марксизма, был убежден, что и в этом случае революция будет проводиться не буржуазией, а пролетариатом. В результате будет создана оригинальная конституционная система в форме «рабочей демократии», которая, помимо обычных гражданских свобод, обеспечит особые классовые привилегии для рабочих, в частности повсеместное введение восьмичасового рабочего дня. Речь шла об известном ограничении капитализма, за которым последуют все новые ограничения, что и будет означать «перманентность» революции.
Отдельные стороны и вопросы своей концепции Троцкий продолжал освещать в статьях и более крупных работах, написанных на протяжении 1905 года.
Интересные мысли содержались в работе «Интеллигентская «демократия»», опубликованной чуть позже, в сборнике «Из истории одного года».[205] Показывая, что интеллигенция далеко не однородна, автор рассматривал отдельные ее общественные проявления накануне и в ходе революции. Подчеркивалось, что влиятельное ядро интеллигенции материально или идейно связано с «цензовой земщиной», то есть умеренно либеральными кругами, тогда как «широкая демократическая периферия» стремится придать либеральным кампаниям более демократический характер, связать их с движением масс. По мнению Троцкого, эта часть интеллигенции переняла от пролетариата требование всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права, приложила усилия для распространения этого лозунга. Процесс расслоения интеллигенции, не принимая формы прямого раскола, все же неуклонно продвигался вперед.
205
Троцкий Л. Из истории одного года. СПб.: Новый мир, [1906]. С. 17–40; Троцкий Л. Сочинения. Т. 2. Ч. 1. С. 94–153.