Наталья, впрочем, подчас считала, что у мужа в поездках возникали отнюдь не деловые контакты. Когда письма приходили реже, она впадала в меланхолию и не скрывала этого. В апреле 1913 года в ее письме Льву прорвались такие строки: «Знаешь, я иногда прихожу домой и… и ищу с тихой тоской твоего письма… Все мне не верится, что нет его…»[281] Иногда Наталья давала выход неопределенному, но, видимо, обоснованному чувству ревности. Она ощущала, что у него есть другие женщины, и это ее страшило. В августе 1913 года она писала: «Спрашиваю себя, за что, зачем и говорю себе: все, все разбито». «Никогда, никогда это у него не пройдет, никогда».[282] Но меланхолия у молодой любящей женщины таяла, возвращалась тяга к любимому и звучали другие интонации: «Милый, родной мой, пожалуйста, приезжай в воскресенье в полдень, хочу видеть тебя, Левоночек, видеть, видеть…»[283] Иногда Лев получал и детские каракули: «Милый папа, как тебе живется? Как твое здоровье? Прошу тебя, чтобы ты скорее приехал. Целую тебя. Левик». И в качестве приложения — детский рисунок «Охота в Африке».[284]
В следующие годы Троцкий продолжал участвовать в европейском социалистическом движении. Он поддерживал связь с находившимся в Брюсселе информационно-координационным органом II Интернационала — Международным социалистическим бюро (МСБ), с его председателем бельгийским социал-демократом Эмилем Вандервельде и секретарем МСБ Камиллем Гюйсмансом. По поручению МСБ Лев выполнял «представительские» поручения, которые в ряде случаев выходили за рамки намеченной миссии.
Ряд лет руководство Интернационала добивалось восстановления единства социалистического движения в отдельных странах. Наряду с громадной Россией, где в 1906 году было достигнуто формальное единство социал-демократов, хотя фактически существовали две враждебные фракции, страной, где раскол социал-демократии был открытым, являлась Болгария. Там, как уже упоминалось, действовали две Социал-демократические партии, получившие полуофициальные названия «тесных» и «широких».[285]
В 1910 году Троцкий согласился поехать в столицу Болгарии Софию на съезд партии «тесных» социалистов, чтобы попытаться убедить ее руководителей начать переговоры об объединении с «широкими». Он считал, что в случае успеха в Болгарии сможет более эффективно пропагандировать свою модель объединения российской социал-демократии.
Однако болгарская «командировка» была обречена на неудачу из-за нежелания лидеров «тесных социалистов» Димитра Благоева, Георгия Киркова, Басила Коларова идти на восстановление единства.
Руководители партии, проявляя должный пиетет по отношению к руководству Интернационала, приняли Троцкого внешне приветливо. Он выступил на съезде с докладом «Русская революция»,[286] а затем произнес речь на ту же тему в саду Рабочего дома (клуба «тесносоциалистической» партии) перед жителями болгарской столицы.[287] Оратор утверждал, что за последние годы на мировой арене не было ни одного события, на которое не легла бы печать русской революции. Он ссылался как на события на Ближнем Востоке (прежде всего так называемую «младотурецкую революцию», которая вначале рассматривалась как пролог модернизации Турции и мирного воссоединения болгарского народа, часть которого оставалась под властью Османской империи), так и на события в Западной Европе (в частности, на усиление влияния социал-демократии в Германии и борьбу за всеобщее избирательное право в Австро-Венгрии). Он в очередной раз разъяснял концепцию перманентной революции, опираясь на сходство условийв России и Балканских странах. Источники не дают почти никакой информации, какие действия предпринимал Троцкий во исполнение своей основной миссии — способствовать восстановлению единства болгарского социалистического движения. Можно, однако, не сомневаться, что он беседовал по этому вопросу как с руководителями «тесняков», так и с лидерами «широких социалистов» — Янко Сакызовым, Петром Джидровым и другими.
Косвенным свидетельством того, что некие действия предпринимались, является открытое письмо Троцкого, а также других зарубежных делегатов «тесняцкого» съезда в редакцию близкой к «широким» газеты «Камбана» («Колокол»), В письме опровергался слух, что эти деятели желают принять участие в заседании ЦК «широких».[288] Видимо, слух действительно не был точным, что явилось основанием для опровержения. Скорее всего, имели место неофициальные контакты. О том, что это было так, свидетельствует, в частности, факт одновременного проведения съезда «широких», на котором делегатом от румынских социалистов был близкий Троцкому К. Раковский.[289] Невозможно представить себе, что, находясь одновременно в Софии, Троцкий и Раковский не встретились.
285
Последняя официально именовалась Болгарской рабочей социал-демократической партией (объединенной) — БРСДП(о).