Сталин считал, что расправа над Рейссом послужит предостережением тем, кто захочет последовать его примеру и бежать. Но отзываемые в Советский Союз на очевидную гибель потенциальные перебежчики смотрели на стоявшие перед ними альтернативы иначе, выбирая между вероятным расстрелом в случае возвращения и шансом уцелеть в случае бегства. Действительно, опыт показал, что мобильные бригады НКВД в некоторых случаях оказывались не в состоянии расправиться с перебежчиками.
Примеру Рейсса вскоре последовали дипломат-разведчик Александр Бармин[678] и разведчик-нелегал Вальтер Кривицкий[679].
1 декабря 1937 г. временный поверенный в делах в Греции Бармин опубликовал заявление о разрыве со сталинщиной. 5 декабря с аналогичным заявлением выступил советский резидент в Гааге Кривицкий. Бармин и Кривицкий активно публиковали в «Бюллетене оппозиции» разоблачительные материалы. Бармин обратился даже с письмом в «Комитет по расследованию московских процессов» (так не вполне точно он назвал американский Комитет защиты Троцкого). Он писал о своей преданности рабочему классу и советскому народу, о том, что «был лишен последних иллюзий», перечислял многочисленных дипломатов и военных, которые в последние месяцы один за другим исчезли и, возможно, убиты. Сегодня эта информация не кажется интересной. Но в 1937 г. заявления Бармина были сенсацией. Отвечая на вопросы редакции «Бюллетеня оппозиции», почему и как он порвал со сталинским режимом и каковы его ближайшие намерения и цели, Бармин заявлял, что не скрывал своих настроений и выражал решимость участвовать в разоблачении «лжи и преступлений» советских властей[680]. Его твердость оказалась долгосрочной: он действительно посвятил всю свою дальнейшую жизнь борьбе с тиранией.
Кривицкий многократно выступал не только в «Бюллетене оппозиции», но и в западных некоммунистических печатных органах, вел себя значительно сдержаннее, но его материалы насыщены важной и интересной информацией. В интервью, которое он дал Седову, указывалось, что Кривицкий сохраняет верность идеалам Октябрьской революции, которая «остается исходным пунктом моего политического развития», что он не причисляет себя к какой-либо политической группировке, не считает себя «троцкистом», но Троцкий в его «сознании и убеждении неразрывно связан с Октябрьской революцией». Отвечая на вопросы о борьбе против «троцкизма» в СССР, Кривицкий высказывал мнение, что Сталин больше ни о чем не думает. «Хорошо ли, плохо ли человек ведет работу — неважно. Важно — борется ли с троцкистами. Делаешь доклад по серьезнейшему вопросу, видишь, что тебя почти не слушают. Под конец же спрашивают: а по части троцкистов как у тебя обстоит дело?» На вопрос, знает ли он что-то о работе оппозиции в СССР, Кривицкий смог только сказать, что в 1935 г. в Москве распространялась листовка «троцкистского характера»[681].
Понятно, что при такой «аполитичности» Кривицкого его отношения с троцкистами вскоре ухудшились, тем более что Кривицкий стал публиковаться в более нейтральном с политической точки зрения, а потому люто ненавидимом Троцким меньшевистском «Социалистическом вестнике», одном из самых серьезных эмигрантских изданий. «Поведение Вальтера свидетельствует, что мундир ГПУ носят многие меньшевики, кадеты и пр. Когда они порывают со Сталиным, обнаруживается их подлинная политическая физиономия, без мундира», — негодующе писал Троцкий в Париж[682], безосновательно и несправедливо обвиняя Кривицкого то ли в «меньшевизме», то ли в «кадетстве».
Сам Троцкий активно использовал факт бегства советских дипломатов и разведчиков в своей пропагандистской войне против Сталина. Он опубликовал статью «Трагический урок», посвященную гибели Рейсса. Главное, на что он обращал внимание читателей, — это на бескорыстный интернационализм Рейсса:
«Карьеристы не идут в ряды 4-го Интернационала, который представляет сейчас наиболее гонимое течение в мировой истории. Интернационалистов ждут новые преследования. Рейсс не мог этого не понимать»[683]. В то же время он считал большой ошибкой тот факт, что троцкисты не установили с Рейссом быстрой, своевременной и надежной связи. В результате Рейсс вынужден был действовать тайно и в одиночку. «Единственная серьезная защита от наемных сталинских убийц состоит в полной гласности… Широкие круги рабочих на Западе с содроганием относятся к работе Каина Джугашвили. Симпатии к нам растут. Нужно лишь уметь их использовать. Больше бдительности! Крепче взаимная связь! Больше дисциплины действия! — таковы уроки, вытекающие из гибели Игнатия Рейсса», — писал Троцкий, скатываясь на лозунги. К делу Рейсса он возвращался и позже.
678
Бармин (настоящая фамилия Графф) Александр Григорьевич (1899–1987) — советский дипломат и разведчик. Член РКП(б) с 1919 г. В 1920–1921 гг. учился на восточном отделении Военной академии Красной армии. С 1923 г. — на дипломатической работе в Иране, Афганистане, Франции, Греции. Во Франции являлся резидентом Главного разведывательного управления Красной армии. В 1937 г., работая в Греции, выехал во Францию и стал невозвращенцем. С 1940 г. жил в США. Во время Второй мировой войны рядовой солдат армии США. С 1953 г. заведующий русской службой радиостанции «Голос Америки».
679
Кривицкий Вальтер Германович (настоящие фамилия, имя и отчество Гинзберг Самуил Гершевич) (1899–1941) — советский разведчик. Родился в Галиции (Австро-Венгрия). Участвовал в молодежном социалистическом движении в Вене. С 1919 г. — член Коммунистической рабочей партии Польши, затем вступил в РКП(б). Во время советско-польской войны 1920 г. вел работу по дезорганизации тылов польской армии. С 1921 г. — сотрудник Разведуправления РККА. С 1923 г. — на нелегальной работе в Германии, Франции, Италии, Голландии. В 1933–1934 г. директор Института военной промышленности в Москве. В 1935 г. вновь направлен на нелегальную работу в Голландию, где стал руководителем резидентуры Иностранного отдела НКВД. В 1937 г. в обстановке массовых репрессий в СССР отказался возвратиться в СССР, попросил политического убежища во Франции и опубликовал в социалистической прессе заявление о разрыве со сталинизмом. В 1938 г. выехал в США, опубликовал книгу «Я был агентом Сталина» (1939). После заключения в 1939 г. советско-германского договора о ненападении и начала советско-нацистского сотрудничества передал британской разведке более 100 имен советских агентов в Западной Европе. В 1941 г. убит агентами НКВД в Вашингтоне в гостинице. Внешне убийство походило на самоубийство.