Это была первая, июльская 1954 г. встреча Орлова с Дали-ным. Они встречались в нью-йоркском ресторане «Лонгчемпс». Далин не сказал Орлову, что Зборовский давно уже — с декабря 1941 г. — находится в США. Об этом проговорилась Эстрина, во время второй встречи — в декабре 1954 г., когда Далин пригласил Орловых в гости домой, в свою нью-йоркскую квартиру, предварительно спросив: «Но может быть, вы не хотите, чтобы присутствовала моя жена?»
«Странно услышать подобную фразу от мужа, — комментировал Орлов. — Наоборот, сказал я, я приведу мою жену и буду рад познакомиться с госпожой Далиной. Мы отправились к ним. И тогда во время нашей беседы о Марке госпожа Далина заметила: «Знаете, мы с Далиным способствовали переброске Марка в Соединенные Штаты». — «Что? — удивился я. — Разве он в Соединенных Штатах?» — «Конечно. Он приехал сюда в 1941 году. Он уже американский гражданин». Еще она сказала, что встречала его на пирсе. Это было для меня большой неожиданностью…
Однажды я встретил почтенного старого социалиста… Рафаила Абрамовича. Раньше он был лидером социалистической партии, жил в эмиграции во Франции и был знаком с Николаевским и многими другими. Я спросил у него, знает ли он человека по имени Марк, который работал у Николаевского, сказал, что он опасный человек и, вполне возможно, предает людей. Потом на квартире у Далина госпожа Далина заявила: «Господин Абрамович сказал мне, что вы занимаетесь разоблачением Марка. Я ответила ему, что все это неправда и что вы автор письма, в котором одна ложь».
И тут же Эстрина сообщила Зборовскому, что бывший высокопоставленный сотрудник НКВД Орлов, находящийся в США, занимается его разоблачением. Немаловажная деталь: после приезда Зборовского в США Эстрина помогла ему найти квартиру — в том же доме, где жила сама. Иными словами, когда Орлов встречался с Далиным и Эстриной, всего лишь в нескольких метрах от них находился Зборовский, о чем Орлов поставлен в известность не был.
Орлов был убежден, что операция по его обнаружению и устранению была поручена самому Зборовскому и что именно для этого в декабре 1941 г. Тюльпана перебросили в США, куда, как хорошо было известно в НКВД, бежал Орлов: «Принимая во внимание мое положение, поскольку НКВД направило в Америку одного из своих наиболее ценных агентов, мне пришло в голову, что он был заслан с целью загнать меня в угол», — заявил Орлов Подкомиссии сената. Но все это было уже после смерти Троцкого…
Поначалу Троцкий собирался предпринять какие-то меры по проверке информации о Зборовском, но находившаяся при Троцком Эстрина сумела убедить Троцкого этого не делать, доказывая, что письмо Штейна — разработка НКВД с целью лишить Троцкого одного из его верных и главных помощников во Франции. В связи с этим она ссылалась на другое анонимное письмо, полученное Троцким, где утверждалось, что сама Эстрина едет в Койоакан, чтобы Троцкого отравить[735].
Разумеется, можно предположить, что Эстрина была глупой и наивной женщиной. Еще можно допустить, что между нею и Зборовским были любовные отношения и именно по этой причине Эстрина всегда выгораживала и защищала оказавшегося советским агентом Этьена, с которым она была знакома, видимо, с 1933 г., которому в 1935 г. помогла получить визу во Францию, а в 1941 г. — визу в США; которого встречала в порту, которому в Нью-Йорке сняла квартиру в доме, где жила сама[736]. Однако более правдоподобной кажется еще одна версия: что быстро менявшая свои политические и человеческие симпатии, перешедшая от меньшевиков к троцкистам и от троцкистов назад к меньшевикам Гинзберг-Эстрина-Далина, как и Зборовский, была агентом НКВД. Только, в отличие от Зборовского, она осталась нераскрытой. О том, что этот нераскрытый агент из стана меньшевиков существовал, Орлов рассказал при встрече Абрамовичу. Только даже Орлов не знал, кто был этим неразоблаченным агентом: «О делах меньшевиков мы знаем менее подробно, чем о троцкистах. Среди них [троцкистов] есть один человек, очень близкий к Седову. Фамилия его неизвестна мне, знаю только, что имя, кажется, Марк, выходец из Польши. Он, кстати, часто бывает у Эстрина [тогда еще мужа Гинзберг-Эстриной] и [Ральфа] Гинзберга, и они разговаривают о делах меньшевиков, а потом он нам все передает. Но мы его сведения могли проверить, потому что у нас был и другой источник. Ни [С.Э.] Эстрин, ни Гинзберг к этому отношения не имели»[737].
736
Архив Гуверовского института. Коллекция Б.И. Николаевского. Ящик 208. Папка 5. С.Э. Эстрин. Из воспоминаний. Записано на пленку в 1974 г.