— Принцем! — он поперхнулся пивом. — Она что, слепая? Он же мерзкий червяк!
Потом дядю Ксавьера призвали исполнить свой долг: как член праздничного комитета и proprietaire[99] Фижеака он должен был танцевать с самыми досточтимыми леди городка. Я стояла у танцплощадки, потягивая пиво, и вдруг чья-то рука фамильярно скользнула по моей ягодице и бедру. Я отпрянула, толкнув велосипедиста в кожаной куртке.
— Какого черта…? — возмутилась я.
— Да брось, Крис, — сказал Мэл. — Давай без глупостей. Мы же с тобой столько лет были любовниками, — у меня было такое неописуемое выражение лица, что он расхохотался. — Я как раз поведал о наших отношениях твоей мерзкой кузине. — Рука его снова оказалась у меня на ягодице. — Так пусть это выглядит правдоподобно.
Я попыталась его оттолкнуть, но он был настроен решительно и обнял меня за талию.
— Потанцуем?
— Нет, спасибо.
Он сжал меня крепче.
— Один танец, — сказал он. — Давай, не упрямься. Как в старые времена. Или мне придется рассказать кое-какую правду твоему одурманенному козопасу.
Я позволила ему затащить меня на помост.
— Оставь меня в покое, Мэл, — сказала я. — Нас ничто не связывает.
— Ну, это зависит от того, кто ты такая, правда? Если хочешь быть Крис, ты не можешь просто уйти от меня после восьми лет и ожидать, что я не стану как-то сопротивляться. С другой стороны, если хочешь быть маленькой домохозяйкой где-нибудь на севере, то ради бога. Только в этом случае ты затеяла очень умную игру, и я хочу в ней поучаствовать.
Я спиной чувствовала взгляд дяди Ксавьера.
— Для начала, — говорил Мэл, — можешь сказать, что у вас вчера делали копы.
— Откуда тебе это известно? — я была поражена.
— Я с тебя глаз не спускаю, Крис. В курсе всего, что касается твоей особы.
— Что ж, в таком случае тебе должно быть известно, зачем они приезжали, правда? — холодно заметила я. Музыка кончилась. Отличный шанс сбежать отсюда. — Извини.
Он поймал меня за руку и сжал так, что кость пронзила боль. Меня мгновенно приковало к месту.
— Не играй со мной в игры, — сказал он.
— Ладно, они приезжали, чтобы вернуть паспорт, — сказала я. — Паспорт Крис. Вот и все. И, между прочим, тобой интересовались.
Он напрягся.
— Что они сказали?
— Спрашивали, знаю ли я тебя. Я сказала — да.
Он что-то буркнул, но группа заиграла громкую, прыгучую песенку в стиле рока, и я его не расслышала. Руку он так и не отпустил.
— Пошли, — крикнул он сквозь грохот. — Пойдем куда-нибудь, где потише.
Я пыталась вырваться.
— Не хочу я никуда уходить. Мне нечего тебе сказать.
Игнорируя мои возражения, он потащил меня прочь от танцплощадки.
Под деревьями возле фонтана, рядом с группкой шумных подростков, я вдруг мельком заметила человека, высокого человека в очках, чье лицо показалось мне ужасно знакомым, настолько знакомым, что от неожиданности я даже не сразу сообразила, где я его видела. Нет, я ошиблась. Это не он. Это все иллюминация, игра света. Сердце ухнуло вниз. Он смотрел на танцплощадку, этот человек. Он меня не видел.
— Пошли, — сказала я Мэлу. — Быстро. Где твоя машина?
Мы резко поменялись ролями. Он все ещё сжимал мне руку, но теперь тянула его я.
— Ну куда ты? — заныл он, проталкиваясь за мной сквозь толпу.
— Где твоя машина?
— Вон там, — он кивнул на гостиницу.
Я побежала, таща его на буксире. Дядя Ксавьер наверняка все это видел. Селеста точно видела. Мы проскочили мимо нее, и она обиженно поджала губы.
— Давай! — рявкнула я. — Живей.
Он отпер машину биппером сигнализации. Я рухнула на переднее сиденье.
— Поезжай, — сказала я.
— Куда?
— Куда угодно.
Народу было море, мы с трудом выехали из города. Я скорчилась на сиденье под приборной доской.
— Это что, новая игра? Какого черта? — спросил он.
— Там кое-кто, кого я не хочу видеть. Быстрее.
Он рассмеялся.
— Ну ты прямо хлопушка с сюрпризом, — сказал он. — Кое-кто это кто?
Меня трясло.
— Не твое дело, — сказала я.
Я велела себе успокоиться. Успокойся, сказала я. Напомнила себе, что меня теперь не так-то легко узнать с первого взгляда, тем более в толчее, да при таком освещении, да в тени. Я теперь худая, говорила я, худая, в шрамах и очень загорелая, и волосы у меня длинные, выгоревшие на солнце, и совсем другая прическа, и платье с тугим поясом и разрезами. Если держаться подальше от площади, сказала я себе, пока не придет время ехать домой, то все будет в порядке. Завтра я уеду. С завтрашнего дня проследить за мной будет невозможно.