Он лишь сказал Бхагат Сингу, даже не взглянув в его сторону:
– Ты меня подставил… сукин сын.
– О чем ты? – фальшиво удивился сикх и нагло ухмыльнулся.
Попов промолчал. Он смотрел на меня исподлобья взглядом обреченного, но в его глазах я не заметил страха; в них просматривался скорее вызов, эдакая русская бесшабашность типа – или грудь в крестах, или голова в кустах.
В свое время такие мужики недрогнувшей рукой приставляли себе к виску револьвер и спускали курок, чтобы сделать очередной заход в "русской рулетке". И, как я уже отметил раньше, при первой нашей встрече, он совершенно точно не кланялся каждой пуле и не искал местечка потеплей.
– Зачем? – спросил я, впиваясь беспощадным взглядом в его лицо.
– Мне приказали, – понял он мой вопрос. – Ликвидировать любой ценой.
– И как тебе эта цена?
– Меня предупреждали, что ты опасен. Но я не предполагал, что настолько. Моя вина…
– Кто я?
– Не знаю.
– Что я такого натворил? Почему на меня охотятся, как на дикого зверя?
– Не имею ни малейшего понятия. Мне приказали – и точка. Приказы не обсуждаются, а выполняются. На том стоит армия и наша служба.
– Я тебе не верю.
– Как хочешь.
– У меня есть способы заставить тебя разговориться.
– Я это чувствую. Можешь разрезать меня на кусочки, но толку от этого все равно не будет. Клянусь чем угодно, что использовался вслепую. Приказ – и вперед.
– Ты не дорожишь жизнью?
– Это не тот случай, чтобы я отдал ее, как медный грош. Но помочь тебе ничем не могу.
– И все равно ты лжешь. Или что-то недоговариваешь. Мне придется…
Я не успел закончить фразу. Наверное, меня спас тот самый пресловутый "третий глаз", о котором так много говорил Юнь Чунь.
Отравленная стрелка размером с швейную иглу уже летела мне в лицо, когда я совершенно инстинктивно совершил, с точки зрения нормального человека, невозможное. Уклониться, каким-то образом уйти в сторону, наконец, пригнуться или упасть я уже не мог, не хватало времени, и мне не оставалось ничего иного, как поймать смертоносное жало будто муху.
Что я и сделал, схватив иглу двумя пальцами.
Только теперь я обратил внимание на подругу Попова. Она была красива и в своем полупрозрачном наряде из яркого шифона напоминала индийское божество.
До этого момента она сидела с таким видом, будто происходящее ее совершенно не касалось, и курила через длинный мундштук из слоновой кости сигарету без фильтра. Наверное, табак сигареты был ароматизирован, так как в кабинете приятно пахло чем-то удивительно восточным, а значит, загадочным и непривычным для обоняния европейца.
Сейчас "богиня" смотрела на меня широко распахнутыми раскосыми глазами, в которых таилось жестокое любопытство и холодный, трезвый расчет. Она еще не поняла, что стрелка не достигла цели.
В руках красавица держала мундштук, но уже без окурка, направленный, словно указка, в мою сторону. Это было оружие, древнее, как сам Восток, а ныне с охотой применяемое разведчиками и диверсантами многих стран для спецопераций – замаскированный под курительное приспособление пружинный метатель отравленных игл.
И только сейчас я ее узнал. Это была сотрудница посольства Зоя Искандеровна.
– Положите на стол, – приказал я, указывая на мундштук.
Зоя Искандеровна, словно сомнамбула, уронила смертоносную вещицу в тарелку. В ее глазах вдруг черным вихрем заметался ужас.
– Так ты меня ждал, – не глядя в сторону Попова, тихо сказал я. – Ждал…
– Я обязан был догадаться… и принять меры. – В его голосе слышалась безнадежность. – Ты… нас убьешь?
– А что скажешь ты, Бхагат Синг? – Я недобро посмотрел на сикха, сидевшего словно в трансе.
– Клянусь… – Он не сказал, а прохрипел. – Клянусь… Никогда… Чтобы я – ученика Великого Мастера предал… Нет! – Он молитвенно сложил руки на груди. – Сахиб, только скажи! Мои люди этих нагов[49] разорвут на мириады кусочков. Только скажи!
– Успокойся. Мне он, – я кивком указал на Попова, – еще кое-что должен.
– Я не знаю, кто ты такой, – поникшим голосом проронил "сахиб Рус". – Говорю тебе, как на духу. А теперь… можешь кончать нас.
Я почувствовал, что он говорит правду: не думаю, что мое имя составляло некую особо важную государственную тайну. Но в то же время я понимал, что не такой Попов человек, чтобы вот так просто сдаться без боя.
И точно – рука резидента уже поднялась на уровень груди, якобы в чисто машинальном движении, чтобы расслабить туго затянутый узел галстука. Выхватить пистолет из кобуры, спрятанной под мышкой, хорошо тренированный человек может за секунду.
– Не нужно. – Я стремительно шагнул вперед. – Дай сюда. Вытаскивай медленно. Сам знаешь как…
Наконец Попов окончательно понял, что проиграл. Не глядя в мою сторону, он дрожащей рукой достал оружие и протянул его мне.
Вынув обойму и стараясь унять ярость, я разломал пистолет на несколько кусков. И Бхагат Синг, и Попов со своей сотрудницей смотрели на меня как на сумасшедшего.
Видели бы они, какие штуки может проделывать Юнь Чунь…
– Как фамилия твоего предшественника и где я могу его найти? Отвечай честно. Это твой последний шанс. – Я буквально пригвоздил Попова взглядом к его низенькой скамейке.
– Сеитов Амирхан Заретдинович, он сейчас в Греции… – Попов назвал город.
– Точнее можно?
– Адрес я не знаю.
– Телефон?
– В рабочей записной книжке. Она в посольстве.
– Я позвоню. Только не соври.
– Не беспокойтесь, сахиб. – Бхагат Синг смотрел на меня как на божество. – Я присмотрю за ними. – Он не сказал, а прошипел, как змей. – Уж я присмотрю… Только сообщите, если что не так.
– Прощайте. – Я направился к выходу; и уже у деревянной резной дверки клетушки я обернулся и сказал: – Только от вас зависит, чтобы об этой встрече никто не знал. В том числе и Сеитов. Не будите дьявола, когда он спит…
Бхагат Синг был на удивление молчалив. Мы шли по ночному городу, механически переставляя ноги и углубившись каждый в свои мысли. По сторонам скользили бесшумные тени.
Это шла охрана Бхагат Синга, обитатели дна непальской столицы. Дорогу ночному королю Катманду!
– Мне нужно улететь из Непала, Бхагат Синг. – Я наконец нарушил несколько затянувшееся молчание.
– Хе-хе-хе… – рассмеялся лавочник. – Сахиб плохо знает бедного сикха. Он для друзей не пожалеет последнего куска лепешки. Я знал, что ученику Юнь Чуня когда-нибудь понадобится паспорт. И попросил… кое-кого решить эту проблему. Документ не поддельный. Он даже лучше настоящего… хе-хе…
– А как с билетами?
– В любой день, на любой рейс. Таможенников и пограничников я тоже беру на себя. Хотя, если честно, мне не хочется расставаться…
Я промолчал.
Над столицей Непала висела огромная луна. Она купалась в легких серебристых облаках и неслась среди звезд, как высоко летящий авиалайнер.
В этот миг мне очень захотелось иметь крылья.
Волкодав
На теплоходе музыка играла… Кейф.
Муха, наверное, подумал, что это встречали его. Гад. Как он мне надоел. Набить бы ему рожу. Просто так. Даже без особой злобы, лишь за то, что пришлось торчать в зоне, а теперь изображать пристегнутого.
По дороге в порт он сообщил мне, что решил плыть дальше, так как других документов на него не было, и сварганить их затруднительно.
Его, конечно, встревожило неприятное происшествие в Копенгагене, пока не поддающееся трезвой оценке и объяснению, но дружки-мафиози пообещали разобраться, кто пытался похитить Муху, и позаботились об охране до самой Греции. Где ждет не дождется разлюбезный друг Сашок. На прикарманенные денежки которого имели виды не только те, у кого Толоконник их оттяпал, но и большой ценитель красоты Борис Львович.
Интересно, на какую сумму, все-таки, наш Малыш нагрел своих работодателей? И не замешаны ли высокие армейские чины в этой истории?