Дело Дутова пытался продолжить полковник Павел Иванович Сидоров, подготовивший план вторжения в СССР. Но чекисты не дремали, и 16 августа 1922 года Сидоров был убит внедренным в его окружение агентом К. Мухамедовым.
Заканчивая разговор о ликвидации генерала Дутова и других командиров белых отрядов в Северном Китае и Монголии, следует отметить, что этим не только была стабилизирована обстановка у границы с Синьцзяном, но и было положено начало систематическим операциям советских спецслужб, направленным на физическое уничтожение руководителей белой эмиграции, представлявших видимую опасность для советского режима.
Среди тех, кого в Москве хотели «ликвидировать» в первую очередь, был бывший командующий Кавказской армией генерал-лейтенант Виктор Леонидович Покровский. В эмиграции он «прославился» неоднократными попытками организации десантов на территорию Советской России. Однако эта затея по разным причинам несколько раз терпела неудачу. А затем в ноябре 1922 года он попытался оказать вооруженное сопротивление болгарским полицейским, был тяжело ранен и через несколько часов умер в госпитале. Почти сразу же эмигранты поспешили обвинить в его смерти советских агентов, которые якобы его выследили и сообщили о его местонахождении в правоохранительные органы. Авторы этой версии скромно умалчивают, зачем болгарским полицейским потребовалось задерживать белогвардейского генерала и почему они применили оружие. Об этом чуть ниже, а пока краткое жизнеописание Виктора Покровского.
Он родился в 1882 году. В 1906 году окончил Одесский кадетский корпус, в 1909 году Павловское военное училище. В 1912–1913 годах учился в классе авиации Петербургского политехнического института, а в 1914 году окончил Севастопольскую авиашколу. В годы Первой мировой войны служил в авиации — командир эскадрильи, а с 1917 года — штабс-капитан и командир 12-го армейского авиационного отряда в Риге. В 1915 году, будучи летчиком 2-го Сибирского корпусного авиаотряда, прославился на всю Российскую империю, впервые на Восточном фронте сбив германский самолет тараном. После Октябрьской революции сформировал на Кубани 2-й Добровольческий отряд, во главе которого начал воевать с большевиками. После первоначальных успехов был вынужден оставить Екатеринодар 1 марта 1918 года. Назначен Кубанской радой командующим войсками Кубанской области и произведен в полковники, а затем в генерал-майоры. Командовал Кубанской армией, ушедшей в Ледовый поход, до ее соединения с Добровольческой армией в ауле Шенджий. В Добровольческой армии — командир конной бригады и дивизии. В ВСЮР — командир 1-го Кубанского казачьего корпуса в составе Кавказской армии генерала Врангеля. За взятие Камышина генералом Деникиным был произведен в генерал-лейтенанты. С ноября 1919 по февраль 1920 года — командующий Кавказской армией (после генерала Врангеля). В апреле 1920 года эмигрировал из Советской России.
Врангель так охарактеризовал в мемуарах Покровского:
«…я знал по работе его в Петербурге в офицерской организации, возглавляемой графом Паленом. В то время он состоял на службе в авиационных войсках в чине штабс-капитана. Незаурядного ума, выдающейся энергии, огромной силы воли и большого честолюбия, он в то же время был мало разборчив в средствах, склонен к авантюре»[247].
Хотя Виктор Покровский прославился не только своим честолюбием и авантюризмом, но и своими поступками. Снова процитируем Врангеля:
«На заседание Краевой рады прибыл, кроме генерала Покровского и полковника Шкуро, целый ряд офицеров из армии. Несмотря на присутствие в Екатеринодаре ставки, как прибывшие, так и проживающие в тылу офицеры вели себя непозволительно распущенно, пьянствовали, безобразничали и сорили деньгами. Особенно непозволительно вел себя полковник Шкуро. Он привел с собой в Екатеринодар дивизион своих партизан, носивший наименование «Волчий». В волчьих папахах, с волчьими хвостами на бунчуках, партизаны полковника Шкуро представляли собой не воинскую часть, а типичную вольницу Стеньки Разина. Сплошь и рядом ночью после попойки партизан Шкуро со своими «волками» носился по улицам города с песнями, гиком и выстрелами. Возвращаясь как-то вечером в гостиницу, на Красной улице увидел толпу народа. Из открытых окон особняка лился свет, на тротуаре под окнами играли трубачи и плясали казаки. Поодаль стояли, держа коней в поводу, несколько «волков». Ela мой вопрос, что это значит, я получил ответ, что «гуляет» полковник Шкуро. В войсковой гостинице, где мы стояли, сплошь и рядом происходил самый бесшабашный разгул. Чесов в 11–12 вечера являлась ватага подвыпивших офицеров, в общий зал вводились песенники местного гвардейского дивизиона и на глазах публики шел кутеж. Во главе стола сидели обыкновенно генерал Покровский, полковник Шкуро, другие офицеры. Одна из таких попоек под председательством генерала Покровского закончилась трагично. Офицер-конвоец застрелил офицера татарского дивизиона. Все эти безобразия производились на глазах главнокомандующего, о них знал весь город, в то же время ничего не делалось, чтобы прекратить этот разврат»[248].
247
Врангель П.Н. Записки. Ноябрь 1916 г. — ноябрь 1920 г. Воспоминания. Мемуары. Т. 1. Минск, 2003, с. 109.
248
Врангель П.Н. Записки. Ноябрь 1916 г. — ноябрь 1920 г. Воспоминания. Мемуары. Т. 1. Минск, 2003, с. 153.