В результате внешнеполитический курс СССР изменился на 180 градусов. Новый нарком иностранных дел решительно пошел на сближение с Гитлером, и в этом раскладе карт секретному узнику Лубянки уже не было места.
К этому времени наркомом внутренних дел вместо ликвидированного по приказу Сталина Н. Ежова был назначен Л. Берия. Он и подписал первый документ, относящийся к завершению трагической истории генерала Миллера. Очевидно, что указания на этот счет Берия мог получить только от Молотова либо от самого Сталина. После этого он вызвал к себе председателя Военной Коллегии Верховного суда Ульриха, и в его присутствии дежурный секретарь составил две бумаги, первую из которых, написанную на бланке «Народного Комиссара Внутренних Дел СССР», без номера, но с датой 11 мая 1939 года, подписал сам Берия:
«Только лично.
Начальнику внутренней тюрьмы ГУГБ НКВД СССР тов. Миронову
ПРЕДПИСАНИЕ
Предлагаю выдать арестованного Иванова Петра Васильевича, содержащегося под № 110? коменданту НКВД СССР тов. Блохину.
Народный Комиссар Внутренних Дел СССР Л. Берия».
Внизу, видимо, рукою Миронова сделана приписка: «Арестованного Иванова под № 110 выдал коменданту НКВД.
Нач. Внутр. тюрьмы Миронов. 11.V.39».
Наискосок листа идет еще одна надпись, красным карандашом: «Одного осужденного принял. Блохин. 11.V.39»[281].
Второй документ, составленный дежурным секретарем, гласит: «Предлагается немедленно привести в исполнение приговор Военной Коллегии Верховного суда СССР над Ивановым Петром Васильевичем, осужденным к расстрелу по закону от 1 декабря 1934 года.
Председатель В. К. В. Ульрих» Сбоку документа, тем же Мироновым приписано:
«Выданную личность Иванов под № 110 подтверждаю.
Нач. Вн. тюрьмы Миронов. 11/V 39 г».[282]. Эта приписка сделана, скорее всего, по особому требованию «сверху», чтобы удостовериться в уничтожении именно ТОГО «Иванова».
Сохранился и третий документ, написанный в тот же, роковой для секретного узника день:
«АКТ
Приговор в отношении сего Иванова, осужденного Военной Коллегией Верхсуда СССР приведен в исполнение в 23 часа 5 минут и 23 часа 30 минут сожжен в крематории в присутствии:
Комендант НКВД Блохин (подпись) Н-к внутр. тюрьмы ГУГБ НКВД Миронов (подпись) 11 /V 39 г/»[283]
Так как этот документ подписан только двумя лицами, то можно утверждать, что один из них и произвел расстрел Миллера. Никого третьего при завершении этого секретного дела не было. Можно предположить, что даже комендант НКВД Блохин, непосредственный участник расстрела, не знал, кем именно был этот сожженный в московском крематории «Иванов».
Но сомнений в том, что Петр Васильевич Иванов и есть Евгений Карлович Миллер, быть не может. Все три документа были подколоты к той же стопке бумаг, что и письма самого генерала. На тонкой папке с этими документами осталась пометка: «Материал передавал 5/3 49 г. т. Абакумову (подпись)». Свидетельством является и совпадающий номер камеры (110), и тот факт, что расстрел «Иванова» был произведен по сценарию, который НКВД применял лишь в отношении особо секретных осужденных — тайно, обычно ночью (время расстрела на документа 23 часа 5 мин.) их привозили в крематорий, убивали в подвале, примыкающем к печи, и почти сразу сжигали.
Похищением генерала Миллера закончилась борьба советских спецслужб с наиболее антисоветски настроенными лидерами Белого движения, оказавшимися в эмиграции после Гражданской войны и не пожелавшими сложить оружие. Что касается РОВС, то, как уже было сказано, он перестал играть лидирующую роль в белой эмиграции, уступив место Национальному союзу нового поколения (НСНП — будущий НТС — Народно-Трудовой союз), объединившему в своих рядах молодежь 1920-х годов, вышедшую из военных училищ Белой армии и подросших детей эмигрантов первой волны.
Приложение № 1
ЗАЯВЛЕНИЯ ЛЬВА ТРОЦКОГО О СМЕРТИ ЛЬВА СЕДОВА
После таинственной гибели Льва Седого его отец направил в полицию два заявления, где высказал свою версию о причинах смерти сына.
Следствие по делу о смерти моего сына Льва Троцкого
Г-ну судебному следователю Пеженелъ, при суде 1-й инстанции департамента Сены.
Милостивый государь, г-н судья!