Пантелеймон Тахчианов «родился 20 сентября 1906 года в селе Беришам бывшей Карской области (ныне территория Турции) в крестьянской семье. В 1918 году, когда русские войска вынуждены были оставить Карскую область, семья бежала в Россию и обосновалась в Крыму». Пантелеймон батрачил у немцев-колонистов, был бойцом-чоновцем, работал башмачником в кустарной мастерской. Как комсомольца его послали на учебу в совпартшколу, а в 1928 году он поступил на службу в органы госбезопасности. Служил в Крыму, сначала в военной контрразведке, а потом обычной. В 1932 году его, «как владеющего турецким, греческим и французским языками» (позднее овладел английским, итальянским и немецким), хорошо себя зарекомендовавшего на оперативной работе в ГПУ Крыма, перевели в Москву (сотрудник «особого резерва»)[201]. С 1933 года по 1941 год находился в «долгосрочной служебной командировке» — подробности до сих пор засекречены. Вернулся в Москву. С 1941 года по 1942 год работал начальником отдела в центральном аппарате внешней разведки. Затем с 1942 по 1945 год был заместителем наркома и. наркомом внутренних дел Туркменской ССР. В 1945 году вернулся в Москву, но теперь служил в управлении контрразведки. Указом от 24 августа 1949 года полковник Пантелеймон Тахчианов вместе с большой группой, работников госбезопасности был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени. Поясним, что тогда чекистов наградили «За выполнение специального задания (за работу по выселению из Прибалтики, Молдавии и Черноморского побережья Кавказа)». Правда, Указом от 3 февраля 1964 года Указ от 24 августа 1949 года в части награждения за депортацию из Молдавии и Черноморского побережья Кавказа был отменен как неправильный.
Вернемся к событиям, связанным с «ликвидацией» Клемента. Есть еще один вопрос — почему убить этого человека поручили группе Короткова, а не людям Серебрянского, которые имели гораздо больший опыт. Тут можно предположить, что это связано с начавшейся с конца 1937 году в НКВД «чисткой», во время которой практически все старые кадры сотрудников ИНО были отозваны в Москву и репрессированы. Например, тот же Серебрянский был арестован прямо в московском аэропорту 10 ноября 1938 года. А потом группа Короткова до убийства Клемента сумела в марте 1938 года без шума и не оставив никаких следов ликвидировать, как он пишет, некоего «Жулика». А под этой кличкой в оперативных делах НКВД проходил, как могли догадаться, упомянутый выше высокопоставленный перебежчик Георгий Агабеков.
Он счастливо избежал покушения в январе 1932 года в Румынии и вернулся в Бельгию, под крыло британских спецслужб. Однако англичане были скупы, и в начале 1933 года Агабеков предложил другому чекисту-невозвращенцу Евгению Думбадзе вместе дурачить румынскую сигуранцу, поставляя ей сведения о деятельности СССР против Румынии, якобы получаемые от собственной агентуры Агабекова в России. В качестве этой «агентуры» предполагалось использовать русских эмигрантов в Брюсселе и Берлине[202].
Но Думбадзе не только отверг предложение Агабекова, но и разоблачил его в эмигрантской прессе. Правда, Агабекова это не остановило, и он все-таки предложил свои услуги румынам, дав следующее обязательство:
«Я принимаю Ваше предложение работать, переданное через господина П…
Отныне все свои рапорты, которые буду посылать регулярно каждую неделю, я буду подписывать именем «Петров». 15 апреля 1933 г.».
Сохранилась и расписка Агабекова следующего содержания:
«Получено на апрель 1933 года девять тысяч (9000) француз, франков. 8.5.33 Брюссель. «Петров»[203].
Чтобы поддержать свое реноме в глазах западных спецслужб, Агабеков в скором времени «завербовал» в русских эмигрантских кругах мифического немецкого офицера «Шарля» и передавал якобы полученную от него информацию британской разведке. Затем он сообщил о «Шарле» бельгийской спецслужбе «Сюртэ», а та в свою очередь сообщила о нем французам.
В результате Агабекову оставалось только стричь купоны. Что касается румын, то для них Агабеков за 20 000 франков организовал получение информации прямо из ОГПУ, которую ему якобы поставляла через вторые-третьи лица его первая жена. Всего же, как было установлено позднее, Агабеков поддерживал контакты со спецслужбами семи государств.
После этого Агабеков полностью уверовал в свою безнаказанность и пустился во всевозможные аферы. Так, в мае 1934 года он заявился в Брюсселе на квартиру одного из своих знакомых, тоже невозвращенца, и предложил ему разыграть спектакль перед представителями акционерного общества, расположенного в Париже, которые занимались поисками возможностей вывоза из СССР заметок и личных счетов Николая II, а также брачных документов вдовы брата последнего императора, Великого князя Михаила Александровича графини Брасовой. Все эти документы Агабеков за аванс в 30000 французских франков брался «доставить» из СССР. Но при этом он цинично заявил: «Конечно, никаких документов я достать не могу, при всем моем желании. Поэтому придется делать липу»[204].
203
Дерябин А. «Петров», «Гриша», он же Агабеков, или Что рассказывают документы об одном из чекистов-«невозвращенцев» // Красная звезда. 1990 г., 23 мая.