– Но если она не хищник, а ты никуда не удираешь, зачем выпустил чернила?
Осьминог закатывает глаза.
– А я думал, ты у нас специалист по осьминогам.
Мы смотрим друг на друга в упор, и я понимаю: никто из нас не отступит. Он знает это точно так же, как и я, поэтому я сам отвечаю на свой вопрос:
– Потому что иногда тебе скучно.
Осьминог удивлен, пожалуй, даже немного поражен, но быстро спохватывается.
– Похвально.
– И долго действуют чернила? Когда она сможет видеть?
Осьминог пожимает плечами. Не знаю, как ему это удается, потому что плеч у него, в сущности, нет, но именно это и происходит – он пожимает плечами.
– Без понятия, – он явно озадачен.
– Но почему? Почему ты не знаешь? Сколько они обычно действуют?
– Не знаю, потому что когда они рассеиваются, я уже далеко.
– Но ведь ты все еще здесь!
Я готов рвать на себе волосы.
– Знаешь, я, пожалуй, возьму свои слова обратно. Ты и вправду становишься экспертом.
Я отворачиваюсь и зажимаю себе рот ладонью, чтобы приглушить мучительный крик.
– И потом, я не знаю по той причине, что еще никогда не выпускал чернила прямо в чей-то мозг, – он надувает губы, они подрагивают, пока он озвучивает это правдоподобное предположение.
И тут я понимаю, что зрение к Лили не вернется никогда. Осьминог отнял его просто потому, что заскучал и смог это сделать. Сегодня она видела мое лицо и весь мир, ее мир, в последний раз. Теперь она слепая собака.
Мой колчан пуст, но я мысленно извлекаю одну из немногих оставшихся у меня стрел и тщательно прицеливаюсь.
– Между прочим, у осьминогов есть естественные враги.
Осьминог смеется.
– Ха-ха! Есть. Акулы! – Он оглядывает кухню. – Только акул здесь что-то не видать!
На этот раз я молчу. Не раскрываю свои карты, а прячу их. Не выдаю то, чему научили меня ночи тревог и чтения. Сейчас я на шаг опережаю его.
Все правильно, акулы. И да, акул здесь и впрямь нет. Но у меня есть причины воспрянуть духом.
Потому что естественных врагов у осьминогов два:
Акулы.
И человек.
Солнце раскалено, оно жжет мне глаза, и чем крепче я жмурюсь, тем сильнее они зудят от жары и пота. Я напрягаю веки, затем расслабляю их; передо мной плывет калейдоскоп узоров и красок. Телевизионные статические помехи, турецкие огурцы, кометы с пушистыми хвостами, протуберанцы на Солнце, смерчи, ярость, спокойствие – все это происходит в темноте за моими закрытыми глазами. Я размышляю, видит ли Лили теперь, когда она ослепла, то же самое, чувствует ли свет, насыщена ли ее слепота красками и рисунками. Или это просто мрак, как будто осьминог закрасил ей глаза совершенно черными чернилами?
Я приподнимаюсь на локтях, медленно открываю глаза и вижу голубую воду в бассейне Трента. Смотрю на друга: он лежит на животе, очки сидят на носу криво. Не знаю, дремлет он или бодрствует. Тянусь за пластиковым стаканом под шезлонг, единственное место, где есть тень, но вместо него достаю флакон с солнцезащитным кремом. А когда наконец извлекаю стакан, вижу, что он пуст.
– Я сделаю нам еще по стаканчику? – голос Трента звучит тихо и вяло, а потом и вовсе тонет в дневном фоновом шуме.
Я оборачиваюсь к Тренту, который даже не шевельнулся.
– Я сам. Через минуту.
Мое тело словно вросло в шезлонг. Способа грациозно встать с него не существует, а сидеть на солнце очень приятно. Я почти расслабился впервые за много недель. Лили тоже понравилось бы здесь: теплый день, мягкая травка, тихий задний двор, полный запахов. Но с тех пор, как осьминог отнял у нее зрение, я стараюсь не подпускать ее к воде. Неспешная прогулка по двору вполне может закончиться неожиданным падением в бассейн.
Жизнь в домашней обстановке пришлось подкорректировать, но мы справились. В памяти Лили сохранилось расположение предметов, но порой она промахивается мимо двери на несколько дюймов. Наши старания напоминают мне бородатую шутку про Хелен Келлер[9]: как наказать Хелен Келлер? Сделать перестановку мебели.
Услышав о том, что Лили ослепла, ветеринар Дуги не удивился, хотя ни он, ни другие врачи ничем не могли вернуть ей зрение; имеющиеся у нас варианты, как обычно, удручали. Взамен лечения Дуги посоветовал выбрать в доме определенное место и назвать его «базой». Если Лили потеряет ориентацию, моя задача – поставить ее на это место, носом всегда в одном и том же направлении, и громко объявить: «База!» Это все равно что нажать кнопку перезагрузки, чтобы разом помочь ей сориентироваться. При этом я всегда чувствую себя глупо (Марко! Поло![10]), но метод, кажется, действует, Лили с благодарностью реагирует на помощь. Мало-помалу мы во всем разобрались.
9
Хелен Келлер (1880-1968 гг.) – слепоглухая американская писательница и политическая деятельница.