Но при всем том, после самой высокой ноты о «бессмертном племени» голос Костенко в финальной строчке падает на все пять октав, до похоронных ноток: «Те плем’я, котрого нема». И еще что-то волнует, тяготит в последних строфах. Но что? Ах вот же — «врочистий грім чужих молитв», тоже исполняемый перуанской певицей. Чужие молитвы — как предвестник гибели собственного народа. Грозное предупреждение для украинцев.
Говорят, что Има Сумак, до того находящаяся под покровительством Никиты Хрущева, вызвала его гнев, когда прервала гастрольный тур в СССР. По причине для советского человека смешной — увидев тараканов в гостинице. Если это так, то в период волюнтаризма стихотворение «Іма Сумак», само по себе, было дополнительным грузом в папочку компромата «Лина Костенко». (Хотя, признаться, трудно поверить, что в советские времена таракан в отеле встретился только в сороковом городе и на 180-й день пребывания.)
Нереализованный шанс киностудии Довженко
Тогда же, в самом начале 60-х, Лина Костенко попробовала начать сотрудничество с Киевской киностудией. И это очень любопытная, важная тема, как кажется, в нашей культуре недостаточно отрефлексированная. Ведь поэзия Костенко очень кинематографична. Многие ее стихи похожи на режиссерскую сценарную раскадровку. «Київська Венеція», «Маєток гетьмана Івана Сулими» — фрагменты художественного фильма, «Смертельний падеграс» — анимация, «Бузиновий цар» — детская мультипликация. Кто, знает, сложись иначе, может Лина Костенко была бы не только большим поэтом, но и выдающимся киносценаристом, восточно-европейским Тонино Гуэрра. Но кинематограф — искусство в большей степени социальное, общественное. Индустрия, требующая больших затрат, не только душевных, но и финансовых. Поэтому в душной атмосфере УССР (как части СССР), задаваемой КПУ (как части КПСС), шансов, чтобы Костенко, с ее узким пространством компромисса могла стать еще и кинодеятелем, не было.
Но для понимания всех граней ее творческой личности важно посмотреть на несколько кинопроектов Костенко, запускавшихся в производство на киностудии им. Довженко (идя мимо этих букв, она снова вспоминала его светящееся окошко), зашедших достаточно далеко, но так и не состоявшихся.
Газета «Радянська культура» в начале 1961 года информировала читателей о предстоящих новинках довженковцев — снимается лента «Дорогой ветров» (автор сценария Л. Костенко; режиссеры М. Ильинский, А. Тимошкин; художественный руководитель Т. Левчук): «Место действия фильма — строительство дороги в Карпатах. В коллективе строителей этой дороги — колхозников окрестных сел — формируются характеры героев. Побеждая трудности, сопротивление отсталых людей, строители успешно завершают свою работу, прокладывают дорогу, символизирующую путь к новой жизни»[91]. Даже сквозь барабанную дробь залитованного анонса можно услышать негромкую авторскую мелодию «Дорогой ветров». Божественной красоты Карпаты, столкновение разных судеб и личностей. До экрана эта картина так и не дошла. (Кто знает, может, цензуре также не понравилась перекличка с популярной тогда книжкой российского писателя, ученого-палеонтолога Ивана Ефремова «Дорога ветров» — о поисках в монгольской пустыне «костей дракона», динозавров. Нехорошая получалась аллюзия — «самого передового в мире и строя» и доисторической древности, на обложке ефремовской книги были изображены: сверху колонна грузовиков, снизу — бьющиеся динозавры.)
Был у Лины Костенко и другой киносценарий — на тему, проходящую через самое сердце… Вскоре после возвращения в Киев, она собрала стихи поэта-фронтовика Владимира Булаенко и, написав предисловие, издала его посмертный сборник «Поезії» (1958). Видимо тогда уже появилась мысль сделать эту судьбу и эти стихи основой для киносценария. В начале 60-х он был написан. Название — «Сверьте свои часы», удивительное произведение о трех украинских поэтах-фронтовиках, погибших на Войне. Лина писала его вместе с известным сценаристом Аркадием Добровольским, недавно вернувшимся из лагерей. Учитывая тему, это был гармоничный творческий союз. Замечательная поэтесса, в детском возрасте познавшая, что такое Война, и опытный сильный сценарист (успевший до отсидки написать сценарии к нескольким выдающимся фильмам). Кроме Владимира Булаенко героями картины должны были стать Леонид Левицкий и Федор Швындин. Сценарий представлял собой смелую по монтажу мозаику трех судеб. В нем многое строилось на контрастах — темное и светлое, патетика и быт, лиризм и предательство.