Выбрать главу

Ее киевская подруга, поэтесса Ирина Жиленко, так описывала Костенко 60-х годов: «Я люблю ее красивую головку с белыми космами; ярко-синие глаза, такие выразительные; подвижные и прекрасные губы, люблю ее нервный фанатизм и ее гениальность… В Лине есть какой-то электрический чувственный ток ужасно высокого напряжения, и она электризует воздух вокруг себя чувством какого-то мученического страдальчества»[104]. Поразительный портрет, который сам по себе искрит и электризует пространство. Причем в этом несколько неловком, избыточном определении «мученическое страдальчество» нет и намека на жеманство или позу. Только констатация того, что все, буквально все, происходящее вокруг, Лина пропускала через свою душу, сердце.

Да, она была очень красивой, ма́нкой женщиной. В нее тогда влюблялись многие, кто явно, кто тайно. Но кого полюбила она?..

Самым сложным, запутанным выдался 1963 год. Все сплелось, перемешалось. К Аркадию Добровольскому приехала — вернулась его жена Елена Орехова, с которой они расписались еще на Колыме. Не одна приехала — с их общим 9-летним сыном Максимом. В работе, в будничной жизни Лины со всех сторон начали подступать неприятности. Проблемы — со всех сторон.

И вот тут-то ее захватило новое чувство. Точней всего об этом расскажут стихи того времени.

Сонце моє, оченята карі, синя криниця в моїй Сахарі, сосен моїх сльоза бурштинова, серця мого печаль полинова, синя птиця мого Метерлінка, в чистому полі росте материнка, скирти сердиті, як зубробізони, взяли на роги усі резони. Думка моя, переплакана двічі, може дивитися людям у вічі. Грішниця я. Полюбила чужого. Долі моєї пекуча жого. Буде гроза! Потім буде тиша. Жінка твоя. Але я твоїша. Десь ти живеш по дорозі в Святошино. Душу мою без тебе спустошено. Оце дожилася — з бурі та з клекоту, оце дожилася — до сліз, до лепету. Всесвіт. Проблеми. Трагедій поденщина. А я закохалася. Сказано — женщина[105].

Да, у ее избранника была жена, дети. Но сердцу не прикажешь — и есть гордиевы узлы, которые можно только разрубить. Еще полтора два года ушло на страдания и выяснение отношений. Но с 1965 года они стали мужем и женой — Василий Цвиркунов и Лина Костенко.

Он родился в 1917 году в селе Гайчул на Запорожчине (с 1946 года — Новоукраинка), в многодетной сельской семье. «Василий Васильевич — истинный “степовик”, родом из южных степей Приазовья. В детстве пас не корову, а верблюда — это горбатое чудо»[106], — рассказывала о нем любящая жена.

У Костенко есть много стихов о родителях и детстве Цвиркунова. «Вона була красуня з Катеринівки» — о его матери, имевшей удивительную мечту, чтобы кто-то написал на потолке хаты небо — как настоящее. «Зонька» — о той самой верблюдице, с которой произошло самое больше в детстве Васыля несчастье — ее загрыз волк. «Хутір Вишневий» — о детстве Васылька: «Йде у школу навпрошки / маленький хлопчик пішаниця».

До войны Цвиркунов успел закончить Ворошиловградский пединститут и поработать директором сельской школы, где преподавал язык и литературу. Был парашютистом-спортсменом (в связи с чем вспоминается детский прыжок Лины — могли обменяться опытом). Совершил 18 парашютных прыжков. Потом оказался в армии. Прошел Финскую войну и оказался в мясорубке Второй мировой. В 1942 году он получил тяжелейшее, почти смертельное ранение левого легкого. Чудом выжил, но лишился ноги (на ее ранение, более легкое, внимания поначалу не обратили).

После освобождения от немцев Ворошиловграда (Луганска) Цвиркунова поставили руководить спецшколой Военно-воздушных сил (1944–1953), потом он стал секретарем Ворошиловградского горкома КПУ. Закончил аспирантуру Академии общественных наук при ЦК КПСС (1959), работал ответсеком журнала «Комуніст України». Защитил диссертацию, но не по марксизму-ленинизму, а филологическую. И в 1963 году Цвиркунова назначили директором киностудии им. Довженко.

Такая вот коллизия, человек, делающий успешную карьеру в СССР, сумевший попасть в узкий круг номенклатурных должностей, берет в жены почти диссидента, поэтессу, которую постоянно обвиняли, как минимум, в формализме. Сама Лина Костенко так говорила об этом: «Мы познакомились в трудные для меня времена <…> И только очень смелый человек мог предложить руку и сердце такой “крамольной” женщине, как я. Он ничего не боялся. Абсолютно ничего!»[107]

вернуться

104

Жиленко Ірина. Homo Ferriens. Щоденникові записи, № 12, Сучасність. С. 72.

вернуться

105

Костенко Ліна. Сонце моє, оченята карі. Антологія української поезії ХХ століття. К.: А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА, 2018. С. 604.

вернуться

106

Унгурян Ольга. «Только очень смелый человек мог предложить руку и сердце такой “крамольной” женщине, как я». Интервью с Линой Костенко. Газета «Факты». 19 июля 2002. URL: https://fakty.ua/89360-lina-kostenko-quot-tolko-ochen-smelyj-chelovek-mog-predlozhit-ruku-i-serdce-takoj-quot-kramolnoj-quot-zhencshine-kak-ya-quot

вернуться

107

Унгурян Ольга. «Только очень смелый человек мог предложить руку и сердце такой “крамольной” женщине, как я». Интервью с Линой Костенко. Газета «Факты». 19 июля 2002. URL: https://fakty.ua/89360-lina-kostenko-quot-tolko-ochen-smelyj-chelovek-mog-predlozhit-ruku-i-serdce-takoj-quot-kramolnoj-quot-zhencshine-kak-ya-quot