После смерти покойный муж часто снился ей. И это были очень тяжелые сны, она будто на себе переживала его физическую боль (перед уходом Василий Васильевич тяжело болел). Но два года спустя, за день до очередной поездки в Чернобыль, он вдруг приснился ей совершенно иначе — молодой, здоровый, красивый. «Василек, это ты? Ты живой?» — «Да. Как же ты могла поверить, что я умер, — ответил он ей во сне. — Это ошибка!» И вдруг там же, во сне, он куда-то отлучился. Оксана заволновалась. А Лина сказала ей: «Ну что ты волнуешься? Он же сказал, что случилась ошибка. Он сейчас придет…»[132]
С тех пор стало легче, боль, физически ощутимая боль, отпустила.
Лина Костенко в третьем тысячелетии. Хорошая фраза — сама по себе, без всяких пояснений, соразмерностью хорошая. Лина Васильевна продолжала (и продолжает) говорить правду в глаза государству и поверх него — народу, всему украинству. Иван Дзюба определил этот жанр как «мировоззренческую публицистику» (уточнив, что сама по себе формулировка принадлежит Владимиру Шлемкевичу).
В 2002 году на Конгрессе Международной ассоциации украинистов (МАУ) в Черновцах она прочла доклад «Україна як жертва і чинник глобалізації катастроф». И в этой работе развила, углубила многое из того, чтобы было сказано в «Дефекті головного дзеркала», рассказав об Украине, мире и Украине в этом мире точней авторитетов мировой политической арены (куда там Бжезинскому и Фукуяме). Само название ее доклада — это ведь не простые и пустые апокалиптические ожидания, а по сути — совершенно точное предсказание того, где именно совершится разлом современного миропорядка. В 2013–2014 годах это, очевидное для нее тогда, станет большой неожиданностью для мира.
«Демократия не наступает, как время года, она строится последовательно и системно. Поэтому наша кажущаяся демократия, не защищенная ни законами, ни политическим опытом, таила в себе массу непредвиденных опасностей. И напоминает временами не демократию, а мощный выброс плебейства.
Так что кризис сознания фактически был неизбежен. К тому же его углубляет парадокс тоталитарного толка: общество, которое никогда не было гражданским, интенсивно политизируется. Одно дело — политизировать гражданское общество, его нелегко дезориентировать, оно и само способно повлиять на политику. И совсем другое — политизация негражданского общества, думающего в разные стороны. Потому что когда оно думает в разные стороны, то соответствующие политические силы могут легко и ловко подменить курс. Что, собственно, и произошло с Украиной.
Здесь могла помочь четкая государственная информационная политика, но она так часто была дезинформационной, и создала за эти годы такие механизмы манипуляции общественным сознанием, что потеряла всякое доверие. К тому же значительная часть информационного пространства Украины оказалась в частных руках, а те руки разные, и некоторые из них охотно пустили бы ее под откос. Все это привело к информационной катастрофе — как в самой Украине, так и в ее экстраполяциях на мир.
В такой ситуации и то единственное достижение, которое представляется как мир и согласие в обществе, тоже далеко не бесспорное, потому что воспитанная веками нелюбовь к украинскому языку и к самой украинской нации все больше сказывается и на перспективу не сулит ничего хорошего. Как и не решены до сих пор проблемы крымскотатарского народа, и конфронтация политических взглядов, и детонатор социального неравенства, и еще немало ощутимых антагонизмов. Так что постоянные призывы к единству не более чем риторика»[133].
И снова — какой короткий и точный анализ украинских проблем и их истоков.
Но — возвращаясь к теме «третьего тысячелетия» и его дополнительным опасностям… В «Мадонне перехресть» Костенко дала хороший образ XXI века: «Машини, шини, стрес, експрес, / кермо, гальмо, впритул, з-за рогу! / Стоїть Мадонна Перехресть, благословляючи дорогу. // Таксі, автобуси, авто, / мотоцикли, і кибитки. / Всі всім на світі є ніхто — / ні хто куди, ні хто нізвідки. // Маршрути горя і безчесть. / Світ на століття постарішав. / Стоїть Мадонна Перехресть, / чи вже Мадонна Бездоріжжя! // І мчать, і мчать, числа їм несть. / Дорога дальня й невідома. / Стоїть Мадонна Перехресть, / благословляюча Мадонна»[134].
Что здесь? Поэтесса не ругает эту скорость, этот ритм, но и не очаровывается ими. А констатирует, осмысливает. И не только в поэзии. В докладе «Україна як жертва і чинник…» об этом же было сказано в самом финале — чтоб запомнилось:
132
Унгурян Ольга. «Только очень смелый человек мог предложить руку и сердце такой “крамольной” женщине, как я». Интервью с Линой Костенко. Газета «Факты». 19 июля 2002. URL: https://fakty.ua/89360-lina-kostenko-quot-tolko-ochen-smelyj-chelovek-mog-predlozhit-ruku-i-serdce-takoj-quot-kramolnoj-quot-zhencshine-kak-ya-quot
133
Костенко Ліна. Україна як жертва і чинник глобалізації катастроф. Газета «День», 25 квітня 2003 року. URL: https://day.kyiv.ua/uk/2003/76/den/du2.htm
134
Костенко Ліна. Машини, шини, стрес, експрес. Триста поезій. Вибрані вірші. К.: А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА, 2012. С. 372.