«Третье тысячелетие — это уже не время для становления. Это уже альтернатива: быть или не быть. Это уже фактически эпоха транснациональная, а некоторые считают, что и постнациональная. Украина отстает от динамики времени. Только реальное возникновение гражданского общества может изменить ситуацию к лучшему. Но прежде всего — новое качество мышления, как основной фактор этой трансформации. Чтобы не прошлое формировало современный тип украинца, а чтобы современный украинец был способен формировать будущее.
Я сказала вещи тяжелые и неприятные, — пусть мне простят люди, склонные к умеренному климату мышления в режиме убаюкивающих соображений. Сегодня уже нельзя себя утешать традиционно обнадеживающим, что как-то оно будет. Мол, трудности, конечно, есть, но это временно, время работает на нас.
Время работает на тех, кто работает на него. Тем более теперь, когда худшие прогнозы оправдались, и в библейских долинах заклокотала война, которая ставит перед миром уже окончательные альтернативы»[135].
Казалось бы — где те «библейские долины», а где Украина. Но как же уплотнено, сгущено здесь ощущение тревоги за время, когда перед миром, и более всего — Украиной, будут поставлены «окончательные альтернативы».
А через два года после этого доклада начался первый Майдан. Лина Костенко, оставшаяся отстраненно-равнодушной к перестройке-гласности Помаранчевую революцию приняла. Потому что увидела там решение одной из важнейших проблем, существовавших в Украине — формирование гражданского общества. Впрочем, и здесь со временем наступило некоторое разочарование. Нет — точнее было бы сказать: разочаровывающее осмысление. Оказалось, что украинское гражданское общество обладает неприятной особенностью мобилизоваться и демобилизоваться по принципу приливов-отливов. Но оно есть и — остается.
И это описывается в первом прозаическом романе Костенко «Записки українського самашедшого». Хотя чисто хронологически события в нем заключены между нахождением «таращанского тела» (дело Гонгадзе) и победой Помаранчевой революции. Но автор к 2010 году, когда издана книга, знает много больше и не скрывает этого от читателя. В романе вообще находится место для многих размышлений — едва ли не по всем текущим поводам украинской жизни. Из этого он и возник — невозможности высказать все наболевшее в рамках публицистической поэзии и мировоззренческой публицистики. В этом, похоже, и заключаются причины неприятия этой книги многими — они ждали от «Записок українського самашедшого» чего-то другого, ими же самим надуманного (первое большое прозаическое произведение великого поэта!). Они оказались неготовы судить книгу по законам, установленным автором, а судили по ожиданиям, предустановленным ими же самими. Но это — публицистический, политико-полемический роман, сродни книгам Свифта, Вольтера, Чернышевского.
При этом сказать, что в «Записках» открытый финал, будет не совсем верно. Это финал-вектор, задающий траекторию украинской истории, украинской жизни — отныне «не с бромом, а с помаранчем». И вектор этот — словно копье, отгоняющее всякого, кто захочет посягнуть на такую перезагруженную (в смысле «Reset») нашу историю.
«Мне надо, чтобы они, став властью, не изменили этому Майдану. Потому что это не их победа, а наша.
Может, они припишут ее себе. Может, захотят забыть. Может, чьи-то волосатые руки попытаются вырвать эту страницу.
Но это уже История. Не с бромом, а с помаранчем.
Страницу можно выдрать. Историю — нет.
Вот и наступил наш День Гнева.
Линию обороны держат живые»[136].
От «Немає часу на поразку» и до «Линию обороны держат живые». Это стратегия и тактика украинского нациетворения в XXI веке. Побеждать, непременно в чем-то побеждать. И в случае временного отступления, частичного реванша, неизбежного в маятниковых условиях демократии, «держать оборону», не уступая завоеванного. (Как это было в ночь с 18 на 19 февраля 2014 года на Майдане.)
При этом для публициста-пророка в принципе не важны конкретные имена тех, кто изменит Майдану или останется ему верным. Будут и те, и другие. Она говорит — о принципе: побеждаем и не отступаем. Однако ее формула лишена пафоса и избыточного оптимизма. «День Гнева», звучащий здесь — очень тревожный образ. Это ведь синоним Судного дня, Страшного суда, конца света. В эсхатологии Костенко в третьем тысячелетии украинская «линия обороны» не так далека от украинской катастрофы. О чем тоже нужно помнить — не паникуя, но и не расслабляясь.
135
Костенко Ліна. Україна як жертва і чинник глобалізації катастроф. Газета «День», 25 квітня 2003 року. URL: https://day.kyiv.ua/uk/2003/76/den/du2.htm
136
Костенко Ліна. Записки українського самашедшого. URL: https://www.e-reading.club/bookreader.php/1000996/Kostenko_Lina_-_Zapiski_ukrainskogo_samashed-shogo.html