Горный шайтан лежал пластом, демонстративно ни на что не реагируя. На его широком лобешнике зрела шишка размером с большую кедровую, успешно приближаясь к форме небольшого ананаса. Старуха Кушкафтар присела на корточки рядом.
– Ты отважный, но глупый. Зачем сокола пускал? Он машина бездушная, ни ума, ни сердца, что видит – туда и бьет. Даже в твоего кунака.
– Вообще-то я в вас целился.
– Знаю, – ведьма потянулась всем телом, крутанулась на одной ножке и вновь стала молодой красавицей. – Только зря ты это, мы ведь шутили. Думали, ты испугаешься, он тебя спасет, потом посмеемся все вместе.
– Шутили? – не понял Заурбек. – Вы шутили, да?!
– А что такого?
Да ничего, тут я, признаюсь, полностью на стороне молодой чеченской ведьмы. Просто разница в восприятии мира у мужчин и женщин столь разная, что одни и те же шутки, слова, образы зачастую могут иметь диаметрально противоположное значение. Поясняю.
Спросите сами себя, почему фраза «заколоты невидимкой» у женщин ассоциируется с прической, а у мужчин с крутым детективом? Вот именно, потому что они это они, а мы это мы. Просто признаем этот факт как аксиому и будем учиться с этим жить. Женщины, между прочим, научились жить с нами гораздо быстрее…
– Милый тофарищ мой, Зауйбек Кочесокоф, – неожиданно подал слабый голосок не до конца пришибленный шайтан. – Ты будешь пирофать на мой сфадьбе? Я фот сделал предложение руки и сердца этой дифной красафице. Фы с другом Фасей остаетесь моими кунаками?
– Так ты же вроде уже женат? Ну помнишь, на той девице из Мертвого аула, – не задумываясь ляпнул первокурсник и тут же пожалел, что вообще открыл рот.
Ведьма Кушкафтар резко встала, уперла руки в бока, и началось…
…Перед тремя нашими героями стоял огромный серый волк. Барлога сразу подумал, что зверь очень похож на легендарного Фенрира из скандинавских мифов. Только тот был черным, как смоль. А Белый волк в тех же сказаниях вообще обозначал прозвище известного граничара, владельца замка Кость, запирающего всяким северным тварям выход из Граней в мир людей.
Но этот был серым и говорил на совершенно нормальном человеческом языке:
– Гамарджоба, генацвале!
– Поди, от, грузин, – понимающе кивнул старый казак, и тот же волк, без малейших проблем перешел на чистый русский. Правда, немного старомодный.
– Иже еси, имя мое, инда и прозвище, Мамбери! Под тем и живу, и пропитаюся, и славу имею, от долу к гору![48]
Дед с внучкой молча поклонились в ответ, но Барлога никак не мог удержаться от провокационных вопросов:
– Прошу прощенья, дорогой Мамбери! Вы, конечно, волк авторитетный, но не могли бы разъяснить два момента. Во-первых, мы ищем наших друзей – молодого парня с девушкой и мальчика лет десяти-одиннадцати. А во-вторых, и это гораздо более интересно, у вас тут реально легализованы наркотики? Я просто тащусь…
– Что еси сие «наркотики»?
– Ну, типа, дурь по-вашему. У нас в России оно строжайше запрещено, можно влететь на серьезный срок, как за производство или хранение, а уж тем более за столь неприкрытое распространение. Как вы это устроили тут…
– Я? – обомлел мигом поседевший серый волк.
– По-братски, не могли бы отсыпать вашей травы? – от души попросил наивный Вася. – Мне самому не надо, но есть пара профессоров, от которых зависит стипендия и учеба, так вот если бы к ним подкатить с…
Мамбери в какие-то доли секунды вырос еще на метр в холке. Шерсть вздыбилась, мышцы напряглись, круглые глаза из черных стали красными, в них заиграла опасная жажда крови.
– Как! Ты! Человечишко! Посмел! Мне! Такое-е…
– Миль пардон, эксюзми, пше прошу, звиняйте, панове, был неправ, я дурак, мама подтвердит, она меня рожала, – попробовал было выкрутиться второкурсник из Калуги, но его уже никто не слушал.
Огромный волк наклонил голову, пустил горячий пар из ноздрей и оскалил страшные зубы. В тот же момент юная казачка, передав деду шашку, ловко цапнула зверя за ухо и одним танцевальным движением взметнулась ему на загривок. Древнее божество не сразу поняло, что, собственно, сейчас происходит?
– Ништо, – спокойно подтвердил старый казак. – Танюшка, так от с десяти годочков кабардинских жеребцов-неуков объезжала. Опыт есть. Небось и тут не свалится…
Рев взбешенного волка разорвал тишину леса, как легендарный Тузик все ту же многострадальную грелку. Если по следу нашей братии таки шли песьеголовцы (а они шли!), то вся стая резко споткнулась и развернулась обратно. Стоять на пути у волка Мамбери не захотел бы никто, самоубийц не было!