Но всадников своих они несли так нежно и заботливо, как если бы хрустальную вазу наполнить дорогущим коньяком и поставить задачу преодолеть горную речку, неровный ландшафт, крутой подъём вверх, скачку по узкой тропе смешанным лесом, а если хоть каплю расплескаешь, то расстрел с конфискацией на месте! В общем, лошадки постарались.
Кривоногий шайтан безнадёжно отстал. Два всадника, ни от кого не прячась, ни о чём не задумываясь, вылетели на небольшую полянку, где на прогретом солнце камушке сидел дед Ерошка, а рядом с ним, скрестив руки на высокой груди и сдвинув чёрные брови, мрачно стояла его внучка.
На первый взгляд, никакой опасности заметно не было, но стоило студентам спрыгнуть на землю, как со всех сторон из-за кустов выдвинулись люди. Не менее двадцати разнокалиберных стволов уставились на наших героев, а навстречу им на шикарном тонконогом жеребце выехал рыжебородый наиб в богатых одеждах и папахе, обмотанной зелёной тканью.
– Мы вас ждали, дорогие гости! – насмешливо поклонился он, приложив ладонь к груди. Его русский казался идеальным, без малейшего акцента и характерной замены «в» на «у». – Я даже не надеялся увидеть вас всех сразу. Но Аллах оказался милостив!
Мюриды дружно рассмеялись, двое или трое в переизбытке чувств пальнули в воздух.
– Ведут себя как на свадьбе в Москве! – сквозь зубы буркнул подпоручик и, ни на кого больше не обращая внимания, сразу направился к Татьяне. – Ты в порядке? Не обижают?
– А ты, стало быть, заступиться решил? – хмыкнула она. – Ничо, не боись, офицерик. Стань за моей спиной, коли не заметят, так и не тронут.
– Угомонись, Танька.
– А чего он, дедуль?
– Я от тебе говорю, угомонись, – не повышая голоса, приказал старый казак. – Ить подошёл человек с открытой душой, а тебе бы тока нижнюю губу выпячивать!
Господин Кочесоков в то же время встретился взглядом с всадником и сделал первый шаг, так же вежливо поклонившись, а потом ещё поприветствовав всех на чеченском:
– Маршалла ду шуьга![36]
Горцы удивлённо переглянулись, не зная, как реагировать. То ли принять заблудшего брата в родной тейп, то ли прямо здесь и сейчас перерезать горло предателю своего народа. Положение спас рыжий наиб: он спрыгнул с седла и, растолкав своих мюридов, широко распахнул объятья.
– Как твоё имя, джигит?
– Заурбек.
– А моё Измаил-бей. – И наиб обнял первокурсника, тихо шепнув ему на ухо: – Недавно ты спас мне жизнь, странный дервиш, а я не люблю быть в долгу!
Он обернулся, отдав короткий приказ своим людям. В одно мгновенье все вновь спрятались за деревьями, кустами, крупными обломками скал, однако приготовившись, как волки, в любой момент явиться на зов своего вожака.
– Вася… – Первокурсник обернулся к старшему товарищу, негромко спросив: – Имя Измаил-бей вам ничего не говорит? Вы ведь у нас знаток и поклонник Лермонтова!
– А тебе не положено при людях говорить, как «горний арол с армянскава рынка Нальчике»?
Заур молча показал кулак.
– Ладно, ладно, не зарывайся!
Надувшийся было подпоручик решительно сбил фуражку на затылок. Он сделал вид, что задумался, потом принял горделивую позу и процитировал:
Выражение лица рыжебородого менялось с каждой строкой. От насмешки к удивлению, изумлению, уважению и даже отчасти страху.
– Откуда ты знаешь меня, белый офицер?! – перебивая, вскричал он, хватаясь за кинжал.
Барлога невозмутимо задрал подбородок:
– Классику надо читать. Русскую классику. Могу и продолжить, но, наверное, это уже будет похоже на предсказание судьбы. Ислам ведь такое не одобряет?
– Воистину, ты не просто образован, но ещё и мудр. Дервиш хорошо выучил тебя нашим обычаям, – осторожно поклонился наиб, но пальцы его всё ещё продолжали сжимать рукоять длинного кинжала. – Я родился в этих краях, но отец отправил меня в русскую столицу, я научился говорить на вашем языке, читать и писать, танцевать на балах, славить государя, но сердце моё жаждало вернуться на родину. И полыхающий Кавказ позвал меня! – Он опустил голову, уходя в далёкие воспоминания, но быстро поднял пылающий взгляд. – Теперь поведайте же и вы мне свою историю. Клянусь честью, в этих горах у вас не будет более верного заступника, чем Измаил-бей!