То, что некоторое время назад она преспокойно пришила незнакомого ей мужчину пулей в затылок, красавицу не волновало ни капли. Вообще человеческая жизнь в девятнадцатом веке ценилась не слишком высоко, а уж на театре кавказских войн тем более. И дело тут не в особой примитивности или жестокости народов – просто сама жизнь в горах была слишком тяжёлой, чтобы всерьёз ей дорожить. Но и добровольно отказываться от нее никто не хотел…
Всё равно ведь люди жили! Всякие, разные, в горниле переплавки народов, когда сами горцы (чеченцы, лакцы, черкесы, осетины, адыги, кабардинцы и другие) давно считали пришлых казаков за своих, а казаки, не теряя своеобычия, всегда перенимали от соседей всё лучшее – одежду, манеру верховой езды, вооружение, пляски. То есть действительно в достаточно короткие сроки люди становились своими в доску, на уровне кровных родственников.
И если горячий кавказец в любой момент мог схватиться за кинжал, а казак в свою очередь тоже всегда был готов к бою, то русский солдат, стоящий меж ними, часто вызывал здоровую досаду и с той и с другой стороны. Известны случаи, когда местные станичники не позволяли заезжим гвардейцам наезжать на своих кунаков-горцев, стеной вставая на их защиту. Точно так же гордый чеченец был готов умереть с оружием в руках, не отдав на расправу тейпу[29] своего гостя-казака! Ситуации были разные, люди разные, под одну гребенку всех не острижёшь, и не пытайтесь.
– А у вас тут что было, дедуль?
– Ох, кромочка[30], легче уж рассказать, чего не было. Погодь, вот хлопчики встанут, да и сами тебе всё распишут по-книжному, они люди учёные, оба с образованием, их послушать – так и для самой себя-от чего полезного почерпнёшь.
– Шуткуешь, дед?
Старик простодушно пожал плечами, отправляясь придремать на пару часов. Его внучка вопросительно изогнула правую бровь, потом поняла, что продолжения разговора не будет, и молча вздохнула. При всех вольностях субординация и уважение старших у казаков всегда были на высоте, да и лишние споры мало чему способствовали на Линии, так чего уж…
База ануннаков Иштар жила по строгому режиму и установленному Верховными много лет назад чёткому плану действий. Общее количество колонистов никогда не должно превышать определённых цифр (в массе своей это были технические сотрудники). В прошлые века основную часть экипажа составляли военные, и это было вполне себе оправдано, учитывая тупую ограниченность аборигенов. Увы, но последние частенько проявляли неконтролируемую агрессию по отношению к спустившимся с неба «богам». Огонь и металл приводили в чувство целые планеты, что уж говорить о неорганизованной толпе, вооружённой дубинами и камнями, но тем не менее сейчас погибшие были с обеих сторон…
Учитывая печальный опыт, ануннаки переводили свои корабли на всё более высокий технический уровень, постепенно отказываясь от живой силы в пользу роботов, дронов и киборгов. Те не уставали, не требовали платы, не нуждались в особых условиях, а их техническое обслуживание было минимальным.
К тому же, пользуясь советами местных жрецов, технике добавили мистического оттенка. Древние легенды гор Кавказа получили новое воплощение в мастерских Нибиру. Одноглазые всадники на трёхногих конях – чёрные абреки – были идеальными защитниками авангарда, никого не подпускавшими к первому периметру охраны корабля. Безжалостные, неуязвимые, безмолвные, они вселяли ужас самим своим видом. Пугающими были и джинны в виде летающих черепов, из пустых глазниц которых неожиданно появлялись огненные лучи смерти, от которых не защищали ни кольчуги, ни щиты. Даже механическая Мать Болезней, периодически разносившая споры опасных бактерий, получала задание и маршрут в лабиринтах подземной базы.
И это далеко не всё, с чем сталкивались люди, слишком близко подошедшие к Линии. Было и многое другое, что пока не использовалось из соображений практичной гуманности. В конце концов, ануннаки не собирались уничтожать собственную колонию. По крайней мере до тех пор, пока могучая русская армия не подойдёт поближе…
Заур проснулся первым, на манящий аромат пшёнки с салом, травами и дымком. Барлога спал сном праведника, дед Ерошка мирно похрапывал под буркой, подложив папаху под голову, а близ костерка красавица-казачка сидела на корточках у чугунка, помешивая кашу деревянной ложкой. Пылкое сердце владикавказца подсказало ему, что это шанс.