Ник предполагал, что они пообедают в одном из старинных ресторанчиков Сити, с дубовыми стойками и официантами во фраках. Однако Сэм повел его в какое-то новомодное заведение, огромное, сверкающее и такое шумное, что за столом им приходилось кричать. Ник поведал Сэму, что стал обладателем пяти тысяч фунтов; тот чуть поморщился, словно говоря: «И только-то? Я думал, что-то серьезное…», но вслух сказал только:
— Что ж, забавно.
В ресторане обедали почти исключительно мужчины. Ник радовался, что надел свой лучший костюм, и в глубине души жалел, что на нем нет галстука. Посетители постарше, с острыми проницательными взглядами, казалось, были недовольны ресторанной суетой и гамом — или, может быть, тем, что чувствовали, как наступает им на пятки молодежь. Из тех, что помоложе, некоторые были красивы той бездушной и безжалостной красотой, которая в сознании Ника связывалась с деньгами и властью. Другие — настоящие уроды, школьные неудачники: глядя на них, нетрудно было понять, почему они посвятили жизнь сколачиванию капитала. Все здесь говорили громко, стараясь перекричать шум, и от этого казалось, что в воздухе висит один громкий и грубый слог, то ли «вау», то ли «йау». Сэм держался с некоторым высокомерием, однако видно было, что здесь он чувствует себя как дома.
— Кстати, — сказал он, — я во Франкфурте видел отличную постановку «Frau ohne Schatten»[5].
— A-а… ну, что я думаю о Штраусе, ты знаешь, — ответил Ник.
Сэм бросил на негр разочарованный взгляд.
— Штраус очень хорош, — сказал он. — Как он изображает женщин!
— Боюсь, этим меня трудно привлечь, — ответил Ник.
Сэм хохотнул, показывая, что понял шутку, и продолжал:
— Оркестровая музыка у него вся о мужчинах, а оперы — о женщинах. Интересных мужских партий всего две: Октавиан, конечно, и Композитор в «Ариадне».
— Да, пожалуй, — чуть принужденно согласился Ник. — Он не универсален. Не то, что Вагнер, который понимал все.
— Да, на Вагнера он совсем не похож, — ответил Сэм. — Но все равно гений.
К деньгам Ника разговор вернулся только в самом конце обеда.
— Получил небольшое наследство, — объяснил Ник. — Вот и подумал, интересно, что можно с ним сделать?
— М-м… — раздумчиво промычал Сэм. — Больше всего сейчас вкладывают в недвижимость.
— На пять тысяч много не купишь, — возразил Ник.
Сэм согласно усмехнулся.
— Я бы на твоем месте приобрел акции «Исто». Они сейчас в ходу. Цена растет, как на дрожжах. Или, конечно, «Федрэй».
— Компания Джеральда?
— Да, их акции в этом квартале быстро идут в гору.
Эта мысль заинтересовала, но и смутила Ника.
— Как это вообще делается? у спросил он, уже не стыдясь демонстрировать свое невежество — четыре бокала шабли придали ему смелости. — Может быть, ты сам ими распорядишься для меня?
Сэм отложил салфетку и подозвал официанта.
— Договорились, — сказал он, широко улыбнувшись, словно желая показать, что все это не стоит воспринимать слишком серьезно. — Будем искать максимальную прибыль. И посмотрим, что из этого выйдет.
Ник полез за кошельком, но Сэм отмахнулся, сказав, что они обедают за счет банка.
— Важный инвестор из другого города, — объяснил он.
Он расплатился платиновой карточкой «Мастеркард»; Ник наблюдал за этим с интересом и легкой завистью.
Уже на улице Сэм сказал:
— Ладно, дорогой, пришлешь мне чек. Мне сюда, — как будто точно знал, что самому Нику в другую сторону.
Они пожали друг другу руки, и только тут Сэм добавил:
— И комиссионные — три процента, согласен? — как будто желая подтвердить уже заключенное соглашение.
Ник широко улыбнулся и покраснел: он об этом совершенно не подумал, и в первый миг эта мысль ему не понравилась. Но, поразмыслив, он понял, что так даже лучше: какой же серьезный бизнес без комиссионных за услугу?