Лиорн [ЛП]

— И что ему передать?

— Спросить, может ли он порекомендовать кого — то, кто готов сразиться в суде ради того, чтобы на сцене осталась постановка, которую Дом Лиорна желает запретить, ибо она оскорбляет их чувства.

Текла повторила послание дважды и кивнула.

— А еще не говори ему, где я.

— Да, господин, — поклонилась она и помчалась по указанному маршруту.

В конце концов, вы не проиграли, пока не закончатся все возможности, а смерть — это просто еще один вариант, когда закончатся все возможности.

8. ДЕНЬ 2 АКТ 3 СЦЕНА 3

Рабочий сцены:

О сцене театральной я с детских лет мечтал,
Со страстью неизбывной все пьесы я глотал.
Подмостки мне знакомы все и поперек, и вдоль:
Работать здесь обслугою — мучительная боль.
Кретины — режиссеры по сто тысяч раз за день
Велят все переделывать, не ведая, зачем.
Видать, чутье прекрасного мозги им заменяет;
И весь рабочий персонал от этого страдает.

Актеры:

Те, кто в театре руками работает,
Наделены несгибаемой волею;
Много у сцены рабочих обид,
Много у них искушений убить…
Что ж заставляет вас в театре трудиться?

Рабочий сцены:

Деньги. На них после можно напиться.

Актеры:

В этом ли смысл ваших тяжких забот,
Чтоб на подмостки пролился ваш пот?..

Рабочий сцены:

Все это — чтобы мог актер играть, как будто дышит,
Чтоб в тень свою смог отступить, меняясь среди вспышек.
Театр — один бескрайний мир, что дышит, как играет,
Но весь рабочий персонал от этого страдает.

Все:

Я думал, наконец живу достойно и красиво,
Но для рабочих — эта жизнь болезненной рутины.

Рабочий сцены:

Намалевать сто сорок пять комплектов декораций…
От красок масляных мутит, а может, от оваций —
Актеров чествуют, не нас; иначе — не бывает,
Но весь рабочий персонал от этого страдает.

* * *

Надо же, мне понравилось общаться с Тряпочником, и я прошел обратно к боковому выходу, однако там его не оказалось. Я сверился с Державой, и оказалось позднее, чем я думал, за полдень, ближе к вечеру. Я глянул, как дела на сцене, но и там было пусто. Я так и не понял, по какому расписанию идут репетиции.

Я вышел на середину сцены и встал там, один. Единственным освещением были пара ламп на стене. Куда бы я ни смотрел, везде ряды пустых кресел.

Я вспомнил, как был в армии Морролана, на войне, в битве[27]. Когда превыше жуткой какофонии скрежещущего металла и людского воя, и вони, и даже ужаса — было осознание, что справа и слева есть те, кто на меня полагается. Так ли обстоит дело на сцене? Вспомнился мне тот парень, Дрема, и представился его презрительный смешок, услышь он, как я сравниваю сцену и битву. Но его здесь не было. Его вообще не было. Нигде. Он там, откуда не возвращаются, где нет толпы зрителей, оваций или свистов, нет друзей и их обиженных взоров за то, что подвел их, или теплых кивков за то, что справился.

Мне внезапно категорически не понравилось находиться в одиночестве на пустой сцене в пустом зале, так что я направился было за кулисы, и тут услышал:

— Господин?

Я развернулся — это та девочка на побегушках как раз вернулась.

Подошла к «краю один» и сообщила:

— Есть ответ, господин. Имя адвоката, которая с удовольствием проконсультирует по этому вопросу. Он так и сказал, господин. С удовольствием проконсультирует.

Самое удивительное, на что способен драгаэрянин — ответить быстро. А все удивительное подозрительно, так что я, конечно же, проявил подозрительность. Потратил несколько минут, чтобы допросить теклу насчет что именно сказал Перисил и как он это сказал. Допрос ее озадачил, но она, наверное, решила, что аристократы вообще странные, или выходцы с Востока, и вела себя терпеливо и ответила на все вопросы. Вряд ли текла ее невеликих лет может быть настолько опытной лгуньей, так что я ей поверил.

Помимо прочего я спросил, сообщила ли она Перисилу, где меня можно найти, на что она удивленно посмотрела на меня:

— Вы велели не говорить.

— Хорошо. Спасибо. Вот тебе пара державок. И, если не возражаешь, сейчас доставишь еще одно письмо.

27

См. «Дракон»