— Нет — нет. Я сейчас все обрисую.
Я понял, что одна из причин, почему мне нравилось работать с Перисилом тогда в деле Алиеры, состояла в том, что он единственный из всех известных мне адвокатов хотя бы изредка позволял мне закончить предложение. Я кивнул, уж это — то прервать трудно.
— Самое главное наше преимущество состоит в том, что у императоров аллергия на слово «тирания», а ее величество, полагаю, особенно чувствительна к нему после событий, которые несколько лет назад произошли в Южной Адриланке[28], если вы с ними знакомы, — добавила она, посмотрев на меня. — Также, хотя об этом вы, вероятно, не осведомлены, не так уж давно имели место определенные события в селении по имени Торма, и они определенным образом подобны ключевому инциденту в нашей постановке[29], а потому могут оказать эффект на то, как посмотрит на все это ее величество.
— Тирма, — сказал я.
— Хмм?
— Тирма, а не Торма.
— А, да.
— И я знаю, что происходило в Южной Адриланке.
Ей вдруг стало неуютно, словно она поняла, что подняла неприятную тему. Кашлянув, адвокат продолжила:
— Главный же недостаток у нас в том, что нет законных оснований настаивать на нашем праве ставить эту пьесу.
— Мюзикл, — поправила Пракситт; Абесра искоса на нее посмотрела и добавила:
— Итак, нам нужно найти способ показать дело таким образом, чтобы ее величество боялась, что ее назовут тираном, но при этом имела бы основания применить власть против лиорнов.
Я кивнул с таким видом, будто все понял.
— Мне кое — что еще предстоит изучить, но пара идей есть. Первый подход, мы можем надавить на приоритет общественного блага.
Я посмотрел на Пракситт, понимает ли она, что это значит, она посмотрела на меня явно с той же целью, потом мы оба посмотрели на Абесру, а та сказала:
— Вторая мысль…
— Первую поясните, будьте добры, — попросил я.
— Хмм? А. Известна кодифицированная традиция, что если император полагает нечто благим делом для империи, это перекрывает личные опасения.
— О. Но как пьеса…
— Мюзикл, — настаивала Пракситт.
— …может быть благим делом для…
— Будь сейчас правление Тиассы, было бы проще, — сказала адвокат. — Но мы можем настаивать, что искусство само по себе есть благо для Империи.
Как — я не очень понимал, но не желал в это углубляться.
— Вы сказали, что это может перекрыть опасения…
— Отдельной личности, да.
— А может это перекрыть опасения целого Дома?
Она замешкалась, а я словно одержал победу.
— Возможно, — проговорила адвокат. — Хотя будет хитро. — Потом она нахмурилась. — Мне бы этот вариант понравился, пожалуй. Им пришлось бы продемонстрировать вред, причиненный целому Дому, и тут точно будут дыры.
Было бы интересно посмотреть, как все это разыграется.
— Ясно, — сказал я. — А каков другой…
— Клевета.
— Клевета? Но как…
— Пракситт может заявить, что обвинение в клевете, подразумеваемое исходным иском, само по себе является клеветой против нее.
— Но это не…
— Это может убедить их отозвать иск.
— То есть это как бы я ударил вас и стал вопить «перестаньте меня бить»?
Она моргнула.
— Да нет, скорее…
— Или я врезал вам по физиономии и заявил, что вы повредили мне пальцы?
— Нет — нет.
— Или я пырнул вас кинжалом и потребовал, чтобы вы заплатили за чистку заляпанной кровью рубашки?
— Вовсе нет. — Приведенные мной примеры ее, похоже, не впечатлили, но зато я хотя бы смог ее разок перебить. — Скорее это вы ударили меня и заявили, что я сделала то, что вынудило вас к этому, к примеру, угрожала вам или попыталась ограбить. Если вы сумеете это доказать, будет вполне достаточно, чтобы снять обвинение в нанесении телесных повреждений.
— Хорошо.
— Третий же подход — потребовать документального подтверждения того, чем пье… мюзикл наносит вред лиорнам. В некоторой степени это нам так и так потребуется, но в данном случае я рассматриваю это как способ задержать их. То есть потянуть время до тех пор, пока событие, то есть постановка, не состоится, и тогда причина иска станет ничтожной. Вряд ли это сработает, поскольку юстициарий наверняка поймет, чего мы добиваемся, и закроет ее своей властью. Так что вы думаете?
Я открыл рот, закрыл, посмотрел на Пракситт, которая смотрела на меня; что до этого делал ее рот, сказать не могу. Потом мы вдвоем посмотрели на Абесру, я пожал плечами, а Пракситт сказала:
— Вы же адво…
— Да, но в этот процесс будете вовлечены вы.