– Что будем слушать? – спросил я у нее сквозь гомон голосов зрителей. – Наверняка что-то очень нудное и скучное, как ты сама.
– Джаз, – коротко ответила она.
Я кивнул. Джаз, так джаз.
– Будет петь и играть Олег Аккуратов, слепой пианист, – Владимир перегнулся через сестру, перебирая в руках рекламный буклет. – Вместе с джаз-бэндом13 и симфоническим оркестром. Вот тут в брошюре написано, что Олег только что вернулся с гастролей из США…
Вита отвела брата от себя левой рукой и пригрозила:
– Не надо нависать надо мной!
Он что-то хотел ей ответить в свое оправдание, но зазвучали фанфары, на сцену выпорхнул ведущий. Пока шла сухая вступительная часть с представлением спонсоров мероприятия, я огляделся. Белокаменный собор, упирающийся золотыми и синими куполами в розовато-лиловое небо, выглядел величественно. Огненное солнце пряталось за горизонт, но все еще отражаясь в золотых крестах на маковках. Рядом с Кремлем располагался Тюремный замок, где когда-то содержали в сырых подвалах ссыльных: декабристов, писателей, ученых, отправленных в Сибирь за излишнюю смелость и дерзкое поведение. Я смотрел на решетчатые окна и думал, что тоже в каком-то смысле был в ссылке, вот только заключенный в тюрьму своего тела.
Грянул первый аккорд, и я повернул голову к сцене. Пальцы музыканта виртуозно кружили над клавишами. Особенно мне понравилось, когда ему аккомпанировал баян. В тандеме они звучали очень современно. Слушая игру Олега, поймал себя на мысли: как здорово, что я живой и могу наслаждаться такой прекрасной музыкой! Она была будто глотком свежего воздуха, в душе расцветали цветы, хотелось жить и любить.
– Ай! – я не смог удержаться от тихого вскрика. Меня начал кусать комар в шею. – Вита, – сдавленно прошипел я.
– Что? – она медленно повернулась ко мне.
На сцене грянул оркестр.
– Меня кто-то в шею кусает.
– Не слышу.
– Так наклонись ко мне!
– Что? – она нехотя прислонила свое ухо к моим губам, и вышло так, что я слегка коснулся ее мочки с серьгой. Нос уткнулся в мягкие волосы. И как же от нее приятно пахло! На секунду удалось забыть про кровососа.
– У меня комар на шее. Прихлопни его.
– Не буду я тебя трогать!
Она повернулась ко мне лицом. И оно было так близко, что я легко мог украсть у нее поцелуй. Но рисковать не стал: все-таки это не одна из моих бывших подружек.
– Тогда пока буду в Липовке, выпью из тебя всю кровь!
– Как страшно, – прошептала она мне на ухо.
– Ну пожалуйста! – взмолился я. – Убей его. Больно.
– Научился все-таки волшебному слову, – она довольно улыбнулась, и я скользнул взглядом по ее губам, покрытым бордовой помадой. – Ладно.
Нахмурившись, Вита отклонилась назад и прогнала комара, место укуса почесала одним пальцем. И я выдохнул с облегчением! Как хорошо!
Она насмешливо хмыкнула и снова обратилась к сцене, закинув ногу на ногу.
Весь вечер я мечтал, чтобы меня еще кто-нибудь укусил. Но комары больше не пищали над моими ушами. И постепенно я растворился в музыке. Погрузился в мир джаза. Был очарован тем, как пианист виртуозно смешивал стили и композиции, пел на разных языках. Владимир тоже зачарованно следил за происходящим на сцене. И Вита не шелохнулась.
После концерта мы еще погуляли по территории Кремля, сходили на смотровую площадку у древних стен храма. С высокого холма наблюдали за светлыми летними звездами, за широким Иртышом и нижним городом, усеянным огнями. В монастырь мы возвращались уже поздно вечером, уставшие от впечатлений.
– Это было просто потрясающе! – приговаривал Владимир, когда его сестрица везла нас обратно.
– Да-а, он творил на сцене настоящее волшебство, – ответила тихо Вита.
– Искра Божия! Ни одной фальшивой ноты! Никогда не видел ничего подобного.
– Новый Стиви Уандер!14 – Вита наконец улыбнулась и быстро посмотрела в зеркало заднего вида.
Что она творила со мной? Я снова пялился на ее губы, потом перевел взгляд на глаза, сияющие от света уличных фонарей, которые мелькали у нас на пути.
– Тебе понравилось? – Вита ненадолго отвернулась от руля.
– Да. Неплохо, – сухо ответил я и отвернулся. Душу открывать перед ней не хотелось, опять скажет что-нибудь колючее. Хотя поделиться эмоциями желание было – «Это было круто! Красавчик!» – но я промолчал.
Покусывая нижнюю губу, я смотрел на мрачный ночной лес, проплывающий за окном, и думал, что этот парень определенно был хорош. Как он ловко стучал по клавишам, брал точные аккорды и быстро перебирал пальцами! При этом абсолютно слепой. Мой ровесник. Смог найти себя и не растратил талант. Годы тренировки? Это заставило меня задуматься.