Два верных жандарма проводят тебя
До пограничной охраны.
Ну, надо трогаться, — скоро парад,
Уже гремят барабаны!»
Так трогателен был финал
Сей трогательной встречи.
С тех пор король не впускает детей —
И слышать не хочет их речи.
* * *
В Германии, в дорогой отчизне
Растет повсюду древо жизни.
То — вишня. Всех нас тянет к ней,
Но страх перед пугалом все же сильней.
Каждый из нас, точно птица,
Чортовой рожи боится,
Но вишня каждое лето цветет,
И каждый песнь отреченья поет.
Хоть вишня сверху и красна,
Но в косточке смерть затаила она,
Лишь в небе создал вишни
Без косточек всевышний.
Бог сын, бог отец, бог дух святой.
Мы, немцы, чтим их всей душой.
Душа немецкая грустит,
Когда к ним долго не, летит.
Лишь на небе вовеки
Блаженны человеки,
А здесь на земле все грех да беда,
И кислые вишни, и горе всегда.
МИХЕЛЬ ПОСЛЕ МАРТА[29]
Немецкий Михель был с давних пор
Байбак, не склонный к проказам,
Но Март и в нем разжег задор:
Он стал выказывать разум.
Каких он чувств явил порыв,
Наш белокурый приятель!
Кричал, приличия забыв,
Что каждый князь — предатель.
И музыку волшебных саг
Уже я слышал всюду.
Я, как глупец, попал впросак,
Почти поверив чуду.
Но ожил старый сброд, а с ним
И старонемецкие флаги.
Пред черно-красно-золотым
Умолкли волшебные саги.
Я знал эти краски, я видел не раз
Предвестья подобного рода.
Я угадал твой смертный час,
Немецкая свобода!
Я видел героев минувших лет,
Арндта и дядю Яна[30].
Они из могил выходили на свет,
Чтоб драться за кайзера рьяно.
Я увидал всех буршей[31] вновь,
Безусых любителей рома,
Готовых, чтоб кайзер узнал их любовь,
Пойти на все, до погрома.
А Михель пустил и свист и храп
И скоро, с блаженной харей,
Опять проснулся, как преданный раб
Тридцати четырех государей[33].
ПОСРЕДНИЧЕСТВО
Твой дух силен, ты сжал кулак —
Все это так:
Хоть пыл хорош, но помни все же,
Что рассудительность дороже.
Не за права людей в поход
Наш враг идет.
Но у него есть много пушек,
И ружей, и других игрушек.
Возьми свое ружье, стрелок,
Взведи курок —
И целься! Вражья кровь прольется,
И сердце радостью забьется.
ПОДКИДЫШ[34]
Ребенок с тыквой на месте башки.
Огромный желудок, но слабы кишки;
Коса и рыжий ус. Ручонки,
Как ноги паучьи, цепки и тонки.
Это чудовище некий капрал[35],
Который наше дитя украл,
Подкинул нам в колыбель когда-то.
Плод необузданной лжи и разврата,
Был старым скотоложцем он
Во блуде с паршивою сукой рожден.
Надеюсь, его называть вам не надо, —
В костер или в омут проклятого гада!
1649 — 1793 — ???[36]
Меж цареубийц, — что ни говори ты, —
Всех неотесанней были бритты:
Без сна всю ночь их Карл провел,
Пред казнью запертый в Уайтхолл[37].
Он слышал, как чернь внизу ревет,
Как там сколачивают эшафот.
Французы немногим учтивее были:
Луи Капета[38] в пролетке тряской
На лобное место они проводили,
Не обеспечив приличной коляской —
Как полагалось этикетом —
Его величество при этом.
Но хуже пришлось Марии-Антуанетте:
Ее свезли на кабриолете;
Ни камергера, ни статс-дам, —
Лишь санкюлот[39] сидел с ней там.
Капетова вдовушка тут уж, пожалуй,
Отвислую габсбургскую губку поджала.
вернуться
36
30 января 1649 года — дата казни английского короля Карла I; 21 января 1793 года — дата казни французского короля Людовика XVI и его жены Марии Антуанетты; ??? — неизвестная Гейне дата грядущей революции в Германии.
вернуться
39
Санкюлот. — Во время французской революции 1789 года аристократы дали революционерам презрительную кличку «санкюлот» (sans — по-французски «без», culotte — «короткие штаны», так как они носили необычные для аристократов длинные брюки).