Французам и бриттам такт не сродни
По самой природе; тактичны одни
Немцы. Немец — он не теряет такта,
Хотя б и в террористических актах.
Такая в немце кровь течет:
Монархам воздавать почет!
Шестерка коней в экипаже придворном,
В черных султанах и в крепе черном,
Траурный кнут, и такие же вожжи,
И плачущий кучер, — так, раньше иль позже,
Немцы монарха на плаху доставят
И верноподданнически обезглавят.
ТЕНДЕНЦИЯ
Славь германскую свободу,
Пой, как кузнецы куют,
Чтобы песнь твоя гудела,
Чтобы нас звала на дело,
Как марсельский гимн[40] народа.
Не воркуй, как Вертер[41] вялый,
Вертеры лишь к Лоттам льнут.
Все, что колокол рокочет,
Пой, — и пусть слова наточат,
Сталь меча и сталь кинжала.
Будь не флейтою безвредной,
Не мещанский славь уют —
Будь народу барабаном,
Пушкой будь и будь тараном,
Бей, рази, греми победно!
Бей, рази, громи словами,
Пусть тираны побегут!
Лишь об этом пой с отвагой,
Но… для собственного блага
Действуй «общими местами».
ГИМН
Я меч, я пламя!
Я вам светил во мраке,
И, когда начался бой,
Я впереди сражался,
В первом ряду.
Вокруг меня лежат
Моих товарищей трупы,
Но — победили мы.
Мы победили,
Но лежат вокруг
Моих товарищей трупы.
В ликующей песне победы
Слышен хорал
Погребального торжества.
Но у нас времени нет
Ни для радости,
Ни для скорби:
Вновь звучат барабаны,
Начинается новый бой.
Я меч, я пламя!
ШЕЛЬМ ФОН БЕРГЕН
На дюссельдорфский карнавал
Нарядные съехались маски.
Над Репном замок весь в огнях,
Там пир, веселье, пляски.
Там с герцогиней молодой
Танцует франт придворный.
Все чаще смех ее звенит,
Веселый и задорный.
Под маской черной гостя взор
Горит улыбкой смелой.
Так меч, глядящий из ножон,
Сверкает сталью белой.
Под гул приветственный толпы
По залу они проплывают.
Им Дрикес и Мариццебилль[42],
Кривляясь, подпевают.
Труба визжит наперекор
Ворчливому контрабасу.
Последний круг, — и вот конец
И музыке и плясу.
«Простите, прекрасная госпожа,
Теперь домой ухожу я».
Она смеется: «Открой лицо,
Пето тебя не пущу я».
«Простите, прекрасная госпожа,
Для смертных мой облик ужасен!»
Графиня хохочет: «Открой лицо
И не рассказывай басен!».
«Простите, прекрасная госпожа,
Мне тайну смерть предписала».
Она смеется: «Открой лицо,
Иль ты не выйдешь из зала».
Он долго и мрачно противился ей,
Но сладишь ли с женщиной вздорной!
Насильно маску сорвала
Она рукой проворной.
«Смотрите, бергенский палач!» —
Шепнули гости друг другу.
Все замерло. Герцогиня в слезах
Упала в объятья супругу.
Но герцог мудро спас ей честь:
Без долгих размышлений
Он обнажил свой меч и сказал:
«Ну, малый, на колени!
Ударом меча я дарую тебе
Сан рыцаря благородный,
И титул Шельм фон Берген даю
Тебе, как шельме природной».
Так дворянином стал палач,
Прапрадед фон Бергенов нищий.
Достойный род! Он на Рейне расцвел
И спит на фамильном кладбище.
ПОЭТ ФИРДУСИ[43]
1
К одному приходит злато,
Серебро идет к другому.
Для простого человека
Все томаны — серебро.
Но в устах державных шаха
Все томаны — золотые.
Он дарит и принимает
Только золотые деньги.
Так считают все на свете,
Так считал и сам великий
Фирдуси, творец огромной,
Многославной Шах-намэ.
вернуться
41
Вертер — герой знаменитого романа Гете «Страдания молодого Вертера». Он был влюблен в невесту своего друга Лотту.
вернуться
43
Фирдуси (Фирдоуси) — великий персидский поэт X века, автор «Шах-намэ» («Книга царей»). Согласно легенде поэт получил от шаха в виде награды за свою поэму вместо золотых томанов (монет) серебряные. Разгневанный Фирдуси написал сатиру на шаха, за что попал в немилость.